Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Расходиться вот так, не расставив все точки над «и» не позволяла гордость, а танцевать очередной танец с ним, значит прилюдно выразить ему благосклонность.
— Боюсь, вы можете вызвать у принца интерес иного рода, — произнес мужчина.
— Признайтесь, Берингер, — довольно фамильярно проговорила я, поддавшись какому-то странному сумасшествию, — вас страшит мысль, что принц освободится от вашей навязчивой опеки.
— А вы решили ему в этом помочь? — кажется, наш милый разговор перестал нравиться Райту.
— А почему бы и нет?
— Готовы продаться ради короны?"
"— Очень выгодные условия, считаю, — выпалила я из вредности, — ваша жизнь стоит куда дешевле.
Это была та самая точка над «и», которую ждали мы оба.
Советник усмехнулся, и, забыв о поклоне и иных элементарных проявлениях вежливости, покинул зал. А меня терзало лишь одно желание — воды, дайте пить… умираю…
Элина подоспела вовремя, усадив меня на софу возле огромного цветка в горшке, где я с удовольствием замаскировалась бы под занавеску, но меня окружили тридцать четвертая и тридцать пятая, как же там… Камилла и Сибилла.
* * *Увы, это было только начало. Скоро я убедилась, насколько губительно оно для моей репутации.
Произошедшее на первом балу приковало ко мне внимание не только придворной знати и пышущих ядом претенденток, но и молодого принца. Не знаю, чем руководствовался сиятельный господин, когда посылал ко мне лакея с письмом следующего содержания: «Желаю видеть вас в своих покоях, леди Джина, сегодня в полночь».
Элина посчитала это хорошим знаком и заметалась по комнате, вываливая на постель мои кружевные сорочки и выбирая в какой из них я пойду на свидание к Эдмунду. Пока она сомневалась между персиковой и нежно-молочной, я села в кресло и обхватила руками голову.
— Элина, ты же понимаешь, зачем он меня позвал, — произнесла я сквозь стиснутые зубы. — И этому не дано случиться ни сегодня, ни в другой день, никогда.
Нет, ей было не понято. Не поведя бровью, компаньонка отбросила одну сорочку, придирчиво оглядывая другую и кивая собственным мыслям.
— Ты меня слышишь, Элина? Я сказала, что ноги моей не будет в его спальне и эту, — я махнула на сорочку, — вещицу я не надену под страхом смерти.
— Не будь такой занудой, Джина, — отозвалась подруга, — ты без пяти минут королева, а переживаешь из-за ерунды.
