Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Они должны быть максимально прочными, способными выдержать любые нагрузки.
Ее пальцы, ее губы – все участвовало в этих исследованиях. Никаких тайн, никаких белых пятен.
– А это что? – мимоходом прошептала она, касаясь шрамов на его теле.
– Стреляли… – тоже мимоходом, с легкой иронией прошептал Клим.
– В тебя?! Бедный… – Вероника прикоснулась к каждому шраму губами, словно ее поцелуи имели исцеляющую силу.
Ей теперь было все равно, плохим или хорошим являлся Клим Иноземцев в той, неизвестной ей жизни. Она приняла его – всего.
Он, слегка содрогаясь, тоже рвался к ней – так наивны и трогательны были его ласки. Клим Иноземцев в любви был еще более неискушенным, чем она. Прилежным, но очень неискушенным – это даже позабавило Веронику и сказало ей о многом.
Он как будто хранил себя все эти двадцать лет – для нее, словно только с ней он мог пройти этот путь. (Чувственный путь?) И она, как оказалось, тоже провела эти двадцать лет в законсервированном состоянии – дабы пройти по этой дороге именно с Климом.
Они должны были пройти этот путь еще двадцать лет назад. Должны – и все. Ни опыт, ни мудрость, ни осторожность, ни здравые рассуждения о том, что надо сначала приобрести образование, сделать карьеру, ни психологические выкладки на тему того, достаточно ли хорошо они сочетаются, Клим и Вероника, – ничто не имело значения.
Они, возможно, были бы даже несчастны, если бы соединились, – но даже и это не было причиной для того, чтобы разлучать их!
…Они заснули, все так же слепившись, склеившись друг с другом, чтобы максимально большая площадь тела одного соприкасалась с максимально большей площадью тела другого.
«Как же я счастлива…» – мечтательно улыбнулась Вероника, погружаясь в сон и щекой лежа на груди Клима, в кольце его рук.
В первый раз ее душа и тело находились в абсолютной гармонии. Она стала самой собой.
Утро было повторением ночи и усердным закреплением пройденного материала.
Только во второй половине дня Клим с Вероникой немного опомнились.
– Я есть хочу, – сказала Вероника.
– Сейчас… – рванулся Клим. Насколько она уже усвоила, Клим был готов лоб расшибить, лишь бы угодить ей.
…Кухня в доме тоже была вполне современной.
– Господи, Клим, у тебя вполне городской дом! – удивилась Вероника, садясь за стол. – Это твой дом?
– Да.
– Ты не бедный?
– Нет. Для здешних мест – даже богатый, – признался он, наливая в кружки молоко. Достал хлеб, разогрел его в микроволновке. – Картошки сварить? А то я быстро…
– Нет, мне хватит.
