Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Нам не все документы выдали накануне. Договорились с Кешкой Свиркиным и пошли. Он мне позвонил, позвал… Мы дружили. А потом… Короче, мы с ним подрались, прямо перед учительской.
– Из-за чего?
– Из-за тебя.
– Из-за меня?!
– Он сказал… я даже не помню, что он сказал о тебе. Какую-то гадость. Так, в шутку. Сальность… Ребята позволяют говорить такое в адрес девушек. Но только не в твой адрес! Ну я ему и вмазал.
– Клим…
– Я орал чего-то: «Убью, сволочь!», учителя выскочили: «Как можно, вы уже не школьники, вы уже взрослые!» и все такое… Но я уже пожалел, что ударил Кешку.
– У склепа Черного Канцлера.
– У Черного Канцлера… – согласно кивнул Клим. – Я пошел. Там были Тарас, Кешка и Вовка Воскобойников. Воскобойников сразу ушел – он торопился куда-то, и мы остались втроем.
– Что вы делали?
– Пили пиво. Тарас принес. Они со Свиркиным уже выпили по бутылке. Тарас сказал, что надо отметить переход во взрослую жизнь. У Свиркина леденцы какие-то были, он ими пытался пиво закусывать… Это ж надо: пиво – леденцами!
– Дальше, дальше! – нетерпеливо произнесла Вероника.
– А дальше что… Дальше Кешка взял да и снова ляпнул очередную гадость про тебя. И я ему опять вмазал, даже не раздумывая… А он… А он упал.
– И что?
– Кешка упал. Не двигался. Не дышал. Я говорю: «Тарас, что это с ним? Придуряется?» Тарас наклонился, пощупал у Кешки пульс. Потом повернулся ко мне и говорит: «Нет, Иноземцев, он не придуряется. Он мертв. Пульса нет, и не дышит». Меня прямо пот холодный прошиб… Я, Клим Иноземцев, убил своего друга.
«Но Свиркин жив-здоров!» – хотела сказать Вероника. Но вместо этого спросила:
– А потом?
– Потом Тарас сказал: «Тебя, Клим, посадят. Ты Свиркина убил». Я ему: «Но я же не хотел убивать!» А он: «Все слышали, что ты перед учительской орал: „Убью эту сволочь!“ Я подумал, Тарас прав.
