В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
У нее почти не было волос, но я обожала надевать на нее красивые вещи, шапочки и делала фотографии. У нас с Мишей появились целые папки фотографий с Аннушкой. Аннушке один месяц, Аннушке два месяца. Два месяца и три недели. Три месяца.
Мы отмечали наш первый совместный новый год, когда ей исполнилось четыре месяца. Фотографии, на которых наш чудесный пухлик тянется к елочным игрушкам и с восторгом следит за фонариками, вызывала у нас с Мишей ту самую кажущуюся глупой дикую родительскую радость и гордость.
В середине февраля, когда сердце трепетно начинает ждать прихода весны, Воровский принял решение выкупить небольшой дом отдыха в Адлере.
Наша Аннушка уже вовсю пыталась сидеть, и я усаживала ее за стол в детском креслице. Конечно, она еще не умела есть, но ей нравилось болтать ножками, грызть резиновую ложку, пускать слюнки и следить за тем, как я накрываю на стол. А у меня была маленькая передышка от этой непоседы с пухленькими щечками.
— Клуб далеко, и я не вижу смысла продолжать держать его за собой, — усаживаясь за стол, сообщил Воровский.
— Решил заняться гостиничным бизнесом? — улыбнулась я.
— А почему бы и нет? — его глаза остановились на уровне моей груди – тонкая ткань рубашки просвечивала черное кружево лифчика, будоража желание.
Я перехватила его взгляд. Ответное желание обожгло. Так всегда было, если у меня начиналась овуляция. Вот и сейчас. Все бы отдала, чтобы оказаться в спальне наедине с мужем.
Поставив блюдо с запеченными овощами на стол, я отправилась к духовке. Там дожидалось своего часа вкусное жаркое.
Мне нравилось готовить. А еще больше нравилось ужинать вместе, всей семьей. Это создавало неповторимое ощущение домашнего уюта.
— Хочешь посмотреть гостиницу? — лукаво взглянул на меня Воровский.
— Очень хочу, — заулыбалась я.
Приземлилась на стул рядом с дочкой и всунула ей в ротик ложку яблочного пюре из маленькой баночки.
— Я договорюсь с мамой, — мерцая взглядом, кивнул он. — Она понянчит Анечку, а мы с тобой прокатимся до Адлера.
— И ты пригласишь меня в ту кондитерскую, которую так хвалит твоя мама?
— После просмотра обязательно приглашу. А если хочешь два пирожных вместо одного, придется сегодня вечером хорошо потрудиться, — стрельнул взглядом по моему черному кружевному лифчику он.
