Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Сейчас, когда он сделал свое дело, Мурзе Баркаеву было наплевать и на погибающий спецназ, вызвавший огонь на себя, оставшись непобедимым, и на своих бывших подчиненных во главе с Ачмизом, разрываемых взрывами ракет и горящих живьем в эпицентре воздушного удара русских.
После серии первых взрывов наступила непродолжительная тишина, но гул самолетов не удалялся.
— Чего это штурмовики там зависли? — спросил он помощника.
Доулетхан ответил:
— Полетное задание отрабатывают!
— А понятнее можешь объяснить?
— Я не могу знать, какое задание имеют пилоты самолетов.
Прошла вторая серия взрывов, еще более мощных, раскатистых.
Мурза вопросительно взглянул на Доулетхана.
Тот объяснил:
— Бомбы! Летчики решили сровнять с землей «зеленку», а возможно, если видят, то и лагерь!
— Угу! — безразлично проговорил Мурза, прикуривая очередную сигарету.
И тут же вжался в сиденье.
Почти над ними, над тропой, по которой ранее следовал джип, на предельно низкой высоте прошло звено штурмовиков и мгновенно скрылось, оставляя за собой ослабевающий звук реактивных двигателей.
Выждав еще пятнадцать минут, Баркаев приказал помощнику:
— Пора, Доулет! Поехали!
Джип выбрался на неровную от камней дорогу и начал медленный спуск к долине, к сектору Д-4-12, куда еще до подхода сил спецназа горным маршрутом, поверху, ушел малочисленный отряд отборных бандитов Палача.
Отряд капитана Таранова вышел к лагерю бандитов у водопада спустя два часа после авиационного налета, вызванного на себя его подчиненным и другом, старшим лейтенантом Сергеем Захаровым, вечная ему память! Ему и всем ребятам его группы, до конца исполнившим свой воинский долг.
Капитан нашел место последнего пристанища Сергея. Рядом с обгоревшим до неузнаваемости трупом лежала ракетница и оплавленная золотая цепь с уцелевшим жетоном офицера.
Таранов сжал в кулаке еще горячий жетон, сел на камень, закурил, нервно делая затяжку за затяжкой.
К командиру через тлеющие завалы пробрался посыльный от командира разведчиков:
— Товарищ капитан, — обратился он к Таранову.
Тот только молча, безразлично перевел свой уставший взгляд на бойца.
Разведчик, поняв состояние командира, повторил:
— Товарищ капитан! Я рядовой Смирнов! Меня к вам Головин послал.
— Ну, что там у вас?
— Палача обнаружили, товарищ капитан!
— Что? — офицер сразу встрепенулся.
