В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Да чтоб тебя сом в задницу укусил и в омут утянул, – с какой-то ревностью прошептал Карякин. – Вылавливают, понимаешь, нашу рыбу… Любитель хренов.
На этом участке было много перекатов, звенели отмели, но на стремнине глубина была приличной. Ржавые бакены отмечали фарватер, приближались дощатые постройки – их было немного, ранее их использовали под склады и места для хранения и ремонта малых плавательных средств. Метрах в ста, за причалом, проступали очертания моста – переправа не работала, мост был узкий, деревянный, с бревенчатым настилом, даже в темноте было ясно, что технику, тяжелее полуторатонного грузовика, он не выдержит.
Боевая машина, ведома бестолковым механиком ухнула в реку, переломилось орудие, оторвало башню.
– Чем их мост-то не устроил? – проворчал не разобравшийся в ситуации Дубровский.
– Этот мост чинить – как треснувший бетон изолентой обматывать, – бросил через плечо Глеб.
Понтоны не поспевали за оторвавшимися от тылов частями вермахта, немцы использовали всё, что могли найти. Русло перегородили пять широких плоскодонных судёнышек, в качестве плавучих опор они вполне подходили.
