В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Всё это напоминало дурно срежиссированный спектакль, но вскоре возбуждения улеглось, дальше двигались чинно, растянувшись колонной. От чужой формы действительно всё чесалось: шея, плечи, заднее место. Немцы вшей собирают, не моется высшая раса!
Половину пути между переправами, возможно, уже прошли. Река плавно меняла направление, дважды входила в меандры, темнел островок на стремнине, увенчанный шапкой зелени, течение обтекало его с двух сторон, устремлялось дальше, звенела вода на перекате. Конфигурация береговой полосы практически не менялась: невысокие обрывы, зелень над водой, плакучие ивы в мерклом свете.
На встречу показался ещё один патруль, видимо, настоящий, ёкнуло сердце, мерно колыхались карабины за плечами, отсвечивали шлемы. Глеб машинально сместился вправо – в Германии же правостороннее движение, остальные потянулись за ним, как вагоны за паровозом.
– Вы не переживайте, товарищ лейтенант, – прошипел в затылок Карякин. – Разойдёмся, как в море корабли. Если что, наши из кустов помогут.
– Привет, – буркнул обер-гренадер, возглавлявший шествие.
– Привет, – отозвался Шубин.
– Невеселые, вы, – заметил старший. – Что-то случилось?
– Нет… – Глеб не стал развивать тему.
Патрули разминулись.
– Что это с ними? – недоумевали солдаты. – Словно не от мира сего. – Э-э, удачи. Вы из роты связи? Не видели мы вас днём.
Да, метров через десять лейтенант не выдержал – обернулся, плавился затылок. Сослуживцы уходили не оглядываясь, покачивались карабины.
– Беспокоитесь, товарищ лейтенант? – бурчал Карякин.
– А меня шнапс во фляжке, – удивлённую обнаружил замыкающий Дубровский. – Вот, живут же люди, воюют со всеми удобствами… А у нас водица ключевая, да и то не всегда. Может приложимся, товарищ лейтенант? – заныл Карякин. – А то идём, как белые вороны.
– Не выдумывай, пьянству бой. Если разрешу, то позднее – после выполнения задания. Не выбрасывай. У тебя курево, зажигалка есть? А то мой похоже некурящий был.
– Есть, товарищ лейтенант. Давайте покурим, – Дубровский остановился по шарил по карманам.
Сделали короткую остановку, закурили немецкий табачок, дружно покашляли. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась нетронутая идиллия: неторопливо текла на юг четвертая по величине река Европы, звуки канонады заглушали далекие ночные трели.
– Тишина, романтика, дымка над водой, – мечтательно вздохнул Дубровский.
