В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Я это чувствую и даже не спрашивайте чем.
Бойцы украдкой посмеивались, гадали – каким же местом Баттахов это чувствует. Но резон в этом предположении был. Канонада гремела на западе, а на севере было тихо. В случае атаки на Ярцево, там поднялся бы такой шум, что в Москве бы услышали, однако чем дальше уходила полковая разведка, тем безрадостнее становилось на душе, вопрос о переменчивости удачи вставал ребром. Справа, метрах в семидесяти, пролегала дорога, на которой хозяйничали части вермахта, сломался грузный Опель Блиц, не рассчитанный на российские ухабы – колесо попало в яму.
А ведь действительно в переносицу смотрел. Шубин убрал бинокль, без него все выглядело естественнее, упомянутая дорога строилась вдоль южной окраины сёла. Ключниково, не была затрапезной деревушкой – две тысячи населения, в глубине села возвышалась водонапорная башня, тускло поблёскивал купол церкви. Похоже немцы пришли без боя – разрушений не наблюдалось, вдоль дороги стояли опрятные избы, тянулись заборы.
"Из переулка вышел патруль – трое автоматчиков в касках постояли несколько минут, обсудили свое дела и прогулочным шагом направились на запад. Слева – за дорогой, в глубине запущенного парка, за чугунной оградой располагался ещё один объект, по-видимому, описанное гражданином Фроловым дворянское гнездо некоего Нежинского, превращённое советскими властями в детский дом.
