В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
В парке сиротливо возвышался фонтан со скульптурными изображениями дельфинов.
– Детдом был, товарищ лейтенант, – прошептал Климов. – Вывеска осталась, видите. Здание пустует, детей эвакуировали. Территория за оградой и немцев там не видно. Помимо особняка ничего, только лес, а всё село справа от дороги. В эту чащу нам надо, товарищ лейтенант. Только так мы обойдём село и через пару часов выйдем к нашим, если опять какая-нибудь ерунда не случится.
Шубин напряжённо всматривался: территория поместья оказалась заброшенная, островерхая ограда тянулась по всему периметру, в нескольких местах прутья были вырваны – забраться внутрь не составляло труда.
Разведчики откатились за деревья, пустились вперёд, несколько минут по лесистой низине, потом сгрудились у чугунной ограды. Позади поместья проходила просёлочная дорога, здесь были ещё одни ворота – тоже раскрытые.
Перебежать в лес они так и не успели – за спиной раздался шум, ехала машина, ещё одна – неторопливый двухтонный грузовик, выворачивал на просёлочную дорогу из-за западного крыла здания.
С Востока показалось легковая штабная машина, водитель плавно переезжал ухабы, грузовик уже встал напротив задних ворот, хлопнула дверца кабины, легковушка пристроилась рядом с грузовиком, тоже застучали дверцы.
