Автор
В бездонной буране Москвы мальчики и девочки сталкиваются с неведомыми страхами, когда снежный ад становится их жизненным полем действия. В этих черных глубинах прячется кошмар или ключ к исцелению, а жизнь каждого ребенка висит на волоске.
* * *Они притащили несколько массивных шкафов, про себя благословляя немцев за педантичность и основательность, и соорудили нечто вроде баррикады, обезопасив себя от вторжения мохнатой роты Ингрид хотя бы на время, и только после этого смогли наконец подумать о том, что сказала Ева.
Ее слова казались столь невероятными и дикими, что не хотелось ей верить. Но против фактов, как говорится, не попрешь.
А ведь, если присмотреться, Ева и вправду напоминала Ингрид. Правда, кожа у девочки была белая и даже бледная, зато овал лица, глаза, волосы оказались точно такими же, как у чернокожей валькирии.
Ева держалась настороженно и, стоя в стороне, наблюдала, однако пока что не проявляла признаков агрессии. «Когда проявит — будет поздно что-то предпринимать», — сказал себе Олег, в свою очередь присматриваясь к девочке.
— Ева… — позвала Алиса, — можно с тобой поговорить? Где твоя комната?
Глаза девочки блеснули.
— Я никогда туда не вернусь! — заявила она.
Панова вздохнула.
— Тебе было там очень плохо, — с грустью сказала Алиса. — Поэтому ты все там кверху дном перевернула. А где ты живешь сейчас? Ты нашла же себе какое-то место, где ты чувствуешь себя спокойней?
Ева посмотрела на девушку так, словно та сошла с ума.
— Здесь нет такого места, — заявила она. — Но если вам нужна комната для взрослых разговоров, пойдемте.
Она привела ребят в небольшое помещение, где не было оледеневших трупов, зато имелся длинный стол и расставленные вдоль него высокие стулья с неудобными прямыми спинками. И вправду, комната для переговоров.
Ева дождалась, пока все рассядутся, и заняла место поближе к двери — такую позицию, чтобы видеть всех присутствующих. И такое поведение, не типичное для детей ее возраста, снова кольнуло Олега в самое сердце. Этой девочке действительно пришлось пережить много. Слишком много…
— Ева, расскажи, пожалуйста, что здесь произошло, — попросила Алиса.
И Ева заговорила. Сумбурно, часто сбиваясь на другие языки — она знала их, судя по всему, не менее пяти, а может, и все десять. Даже Кришу, привыкшему общаться с интернациональной командой, пришлось тяжело, но постепенно из этих путаных речей вырисовалась более-менее внятная картинка.
Еву вырастили здесь, в лаборатории, и с самого начала на девочку имелись вполне определенные планы.
