Все потому, что передо мной распростерся Верхний Ареамбург, и я потеряла голос и способность двигаться при его виде.
Белые стены домов, позолоченные башни, раскидистая зелень – все это парило в облаках. Их воздушные хлопья вальяжно проплывали мимо нас. Я словно угодила в ожившую песню «Аквариума» и даже пропела негромко себе под нос первую строчку:
— Под небом голубым есть город золотой…
— Добро пожаловать домой, дочка! — нам навстречу уже шел Джозеф Монтгомери.
Сразу за заставой Верхнего города нас ждала карета. Оказывается, та, на которой приезжал Джозеф была скромной. Эта же напоминала мини-автобус. Все многочисленное семейство Уиллисов поместилось в ней без проблем, и еще место осталось.
Дети прилипли к окнам, разглядывая город. Они были так восхищены, что аж притихли. Лишь изредка выдавая междометия – о, у, а, ы.
Мужчины вели себя сдержаннее, а вот я недалеко ушла от детей. Опомнилась, увидев золоченый купол башни. Меня чуть ли не подбросило на сиденье. Вот же оно! То, что я ищу.
— Что это за башни? — спросила я у Джозефа. — В них кто-то живет?
Прежде чем ответить, он тяжело вздохнул. Я только что напомнила ему о том, что его дочь лишилась памяти. Наверняка настоящая Октавия все это знала.
— В башнях живут Творцы, дочка, — он предпочитал называть меня «дочка», чтобы не использовать новое имя. — Создатели нашего мира. Именно им мы обязаны процветанием Верхнего Ареамбурга.
— И бедам Нижнего… — пробормотала я.
— Что ты сказала? — нахмурился Джозеф.
Я прикусила язык. Этак меня сочтут за еретичку. Судя по тому, как напрягся господин Монтгомери, здесь подобные вещи не принято говорить.
— Ничего, — я беспечно взмахнула рукой. — Тебе показалось… папа, — добавила я нарочно.
Джозеф тут же расплылся в довольной улыбке и забыл о моих неосторожных словах. А я запомнила на будущее – мысли о социальном неравенстве следует держать при себе. Выскажу их Игрокам, когда до них доберусь.
Значит, Творцы. Так их здесь называют. Не знаю, как творить, а вытворять они горазды. Создали мир, где половина жителей купается в роскоши, а вторая – с трудом выживает. Регулярно устраивают игрища, приз в которых – чужая душа. И это я еще наверняка не все о них знаю.
Пока ехали, я считала башни. Благо Верхний город оказался не таким большим. Он тоже располагался на острове, парящем в облаках. Но в отличие от того островка, на котором мы сюда поднялись, этот не двигался, а мирно висел на одном месте.
Итак, я насчитала пять башен.
