Кошусь на часы, что украшают мое запястье. Изящные, с россыпью бриллиантов. Подарок Андрея на мой день рождения. Он организовал мне такой шикарный праздник. Живая музыка, красивый ресторан…
Вздрагиваю от вновь раздающегося звона и плетусь открывать дверь. Почему-то сомнений, кто там, нет. Это, конечно же, Оксана Николаевна.
– И вам доброе утро, – зеваю, наблюдая за ее вытягивающимся лицом. – Что хотели?
– На кухню проходите. Я переоденусь и приду.
Не расшаркиваюсь перед ней, не заморачиваясь с приветствиями и жестами любезности. Громче, чем нужно, захлопываю дверь за ее спиной и, оставив один на один с обувницей, куда она ставит свои сапоги, иду в гардеробную.
Быстро надеваю домашний костюм. Шелковый, молочного оттенка.
Наспех умываюсь прохладной водой, наношу эмульсию на лицо и, завернув вентиль, выхожу в прихожую.
В кухне тихо работает телевизор. А еще раздражающе зудит голос Оксаны Николаевны. Она говорит по телефону.
Останавливаюсь в проеме, потому что слышу такое….
– Да что ты, Валя! – мать Андрея смеется. – Если она наконец забеременеет – это будет чудо. Я уже вообще сомневаюсь, все ли у нее по-женски в порядке?! Полгода живут…
Видимо, ее собеседница приводит какие-то аргументы, потому что Панкратова на пару секунд затыкается.
– Это будет наш ребенок. Андрей постоянно занят, еще немного, и она сама от него уйдет.
От этих слов становится не по себе. Потому что буквально на днях мы дико поссорились из-за его очередной командировки. За последние две недели он ночевал дома три раза. Я даже поймала себя на мысли, что серьезно подозреваю его в измене. К счастью, это дурное наваждение длилось не дольше трех секунд, но все же…
– Конечно! – снова восклицает. Еще немного, и в ладоши захлопает. – А я оставлю ребенка нам. Что значит, если будет против? Ее тут разве спрашивать собираются? Она никто в этом доме. Действительно думаешь, что я бы позволила ей воспитывать своего внука? И сейчас, и через десять лет она будет не больше чем инкубатор. Если она от него уйдет… а она уйдет. Слишком своевольная. С Панкратовыми так нельзя. — Делает паузу. — Конечно по собственному опыту. И сына своего я знаю. Свое он какой-то девке ни за что не отдаст. Подумаешь, любит, – цокает языком, – собственнический инстинкт сильнее. В папашу же весь. Все это дело времени.
Слушать это у меня больше нет никакого желания. Поэтому я намеренно отхожу назад и делаю вид, что споткнулась.
