Волосы, свисающие на лицо сосульками. И взгляд, потухший, почти обреченный взгляд.
Меня штормит. Поэтому приходится вцепиться в край раковины мертвой хваткой. Иначе, мне кажется, я просто рухну на пол. Просто не выдержу собственного веса, стоя на подкашивающихся от стресса ногах.
Что мне теперь делать?
Оторвав скрюченные пальцы от белоснежной кромки раковины, упираюсь ладонью в стену и выхожу из ванной.
В кровать ложусь в одежде. Подтаскиваю к себе край покрывала и долго смотрю в темноту.
В голове почему-то всплывают слова матери Андрея. О том, что я не выдержу…
Не знаю, почему именно сейчас я об этом думаю, возможно, чтобы накрутить себя еще больше. Иногда нам так хочется пострадать. Добавить к уже имеющемуся отчаянию еще более изощренные пытки.
Именно это я и делаю. Проматываю ее слова на повторе и плачу.
Я не готова. Я совершенно не готова быть мамой. Я не смогу и не справлюсь.
Боже, я просто этого не хочу. Сейчас не хочу.
Я так мечтала пожить для себя. Без ответственности за других. Мечтала о работе, хорошей должности, путешествиях, развитии.
Я не хотела обременять себя детьми, не сейчас. Я хотела кем-то быть. Не содержанкой или женой состоятельного парня. Нет. Я хотела реализоваться. Стать успешной, самодостаточной…
А теперь все планы и мечты дружно машут мне ручкой. Вот в эту самую минуту, когда внутри моего тела развивается еще одна жизнь.
Непроизвольно касаюсь живота. Веду ладонью от паха к пупку и замираю.
Моя ладонь покоится на плоском животе, если немного подсушиться, там даже очертания пресса будут видны.
Закусываю нижнюю губу. Выдыхаю. Нужно поспать.
Да, поспать. А утром сходить в клинику и сдать кровь. Может быть, это просто какой-то сбой в организме и тесты показывают неверный результат. Именно так.
Именно так, с мнимым успокоением, я и засыпаю. Глаза открываю ближе к полудню. Сразу чувствую присутствие. Андрей лежит рядом. Меня не касается.
Поворачиваю голову, наблюдая за тем, как вздымается его грудь. Он спит. В брюках и расстегнутой рубашке, так же как и я, поверх одеяла.
Аккуратно переворачиваюсь на бок и засовываю руку под подушку. Наблюдаю. Он хмурится, его ресницы подрагивают. Кажется, ему что-то снится.
Мои губы непроизвольно изгибаются в улыбке.
Аккуратно касаюсь кончиками пальцев его запястья, участка кожи над ремешком часов, и меня словно током ударяет.
Все чувства увеличиваются в десятикратном размере. Становится трудно дышать.
