– Ты почему не позвонила? Я бы тебя забра… боже, – улыбка моментально слетает с ее пухлых губ, – ты, – Леся всхлипывает, – моя девочка.
Думаю, она без слов прочла все по моему несвежему лицу. И никакая косметика не помогла.
Чувствую крепкие объятия подруги и тонкий аромат цветочных духов.
– Все будет хорошо, – она шепчет, – вот увидишь.
Она продолжает говорить какие-то ободряющие слова, а я хочу только расплакаться. Навзрыд. Каждое теплое слово отзывается во мне желанием утопить здесь всех в слезах.
– Все нормально, – отстраняюсь, до боли закусывая губу. – Я в порядке.
– Может, сегодня не пойдем? – стреляет глазами в сторону здания вуза. – Развеемся, в салон сходим…
– Лесь, все хорошо, я в состоянии…
Двор содрогается от громкой, разъедающей барабанные перепонки музыки. Договорить я не успеваю. Наши с Леськой взгляды, да и не только наши, устремляются к воротам, куда влетает машина Панкратова.
Андрей со скрипом шин останавливает «Мустанг». Точнее, просто бросает его посреди дороги.
Когда дверца открывается, мое сердце предательски замирает.
Я наблюдаю за тем, как он вылезает на улицу. На нем нет никакой верхней одежды. Хотя погодка сегодня и для кожаной куртки холодновата. Он в джинсах и футболке, на голове беспорядок, на глазах очки, а в руках бутылка минералки.
– Капец, – Леська кусает губы и крепко сжимает мою руку. – Я думала, Ярик шутил…
– Панкратов со Ждановым всю ночь кутили.
В какой-то момент мне хочется стукнуть ее за эту ненужную сейчас правду. Но, с другой стороны, что бы сделала я на ее месте? Правильно. То же самое.
– Мне уже без разницы.
– Еся, вам нужно поговорить. А тебе – перестать приносить себя в жертву, твоя мать этого все равно не оценит…
Я резко оборачиваюсь, и Олеся замолкает. Захлопывает рот и опускает взгляд в пол.
– Давай без советов.
Бережная мнется, но, кажется, у нее слишком быстро открывается второе дыхание.
– Да конечно! Ему тоже плохо, вон как сублимирует. Сто процентов до беспамятства надирается. И тебе, между прочим, тоже плохо. Ты тень человека, Токарева. Нужно что-то с этим делать, а не…
– Ты сама-то многое делала? – рычу. Выплескиваю всю свою агрессию на Леську.
– Нет. И была дурой, не повторяй моих ошибок. Пошли.
– На пару, куда же еще?
Леська закатывает глаза и тащит меня в аудиторию.
К слову, до обеда я сижу как на иголках. Сразу после звонка на большой перерыв мне звонит мать, и я прошу Лесю занять нам место в столовой. Сама же притормаживаю в коридоре.
