Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
А потом появилась эта маленькая сладкая сучонка, и одним взмахом длиннющих ресниц разрушила теплый уютный мирок Анежкиных иллюзий, ее сладкого забытья.
Сидя в конференц-зале и наблюдая за тем, как смотрит на ее виляющую задницу кардинал, сестра Гурович испытывала только одно желание — раздеть стерву догола и долго избивать ногами, чтобы кровь, пузырясь, потекла у нее изо всех отверстий. А затем взять нож и располосовать этой твари лицо, отрезать соски и в экстазе вогнать лезвие в мерзкую, грязную дырку этой потаскушки, которая посмела встать между ней, Гурович, и ее восхитительным Высокопреосвященством.
Которая не побоялась прийти, к ней, к Гурович, и практически в открытую признаться в чувствах к ее обожаемому кардиналу! Чего Анежке стоило сдержаться и не броситься на паскуду, схватить ее за шелковистые волосы и приложить головой об стол столько раз, чтобы она превратилась в окровавленную кочерыжку, знают одни Каин с Лилит!
Анежка долго пыталась убедить себя, что ей кажется, и инициированные Гурович клирования шлюхи Калдер немного успокоили сестру — Его Высокопреосвященство касался мразины чуть ли не с брезгливостью, что пролило бальзам на душевные раны, нанесенные этой сукой.
"Коул Тернер был, как всегда, безупречен — ни единого взгляда, ни одного лишнего прикосновения к Монике Калдер, и сестра Гурович засомневалась. Но, обострившимся звериным чутьём безнадежно влюбленной женщины она ощущала между ним химию, тончайшие и волшебные флюиды, ради того, чтобы почувствовать которые, она бы продала душу и тело дьяволу.
И вот сейчас, сортируя корреспонденцию кардинала, часть которой Коул Тернер разрешал ей разбирать и даже отвечать на некоторые письма, сестра Анежка Гурович думала только об одном — как ее сильные, мощные руки с толстыми пальцами, смыкаются на тонком горле везучей бляди Моники Калдер.
Из-за этой дикой, практически не контролируемой злости сестра Гурович так сильно дернула очередной конверт, что порвала его, благо листок внутри остался целым, хоть и сильно помялся.
Вчитавшись в строчки, Анежка обрадовалась. Письмо было от Роэля Бредфорда, примара маленького провинциального городка Кергилена. Бредфорд просил Его Высокопреосвященство оказать ему огромную честь и лично обручить его дочь Элизабет Бредфорд с ее женихом, Виктором Гвидо.
Простой люд часто обращался к кардиналу с просьбами провести какой бы то ни было религиозный обряд — крещение, венчание, а порой соборование или отпевание усопшего.
