Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
Делая частые неглубокие вздохи, я задрожала, ощущая тяжесть пеньки, шершавая текстура которой терлась о мою шею, подавляя в себе желание схватиться за нее и попытаться повиснуть на ней — это только продлит мои мучения…
А в следующее мгновение, даже не взглянув на меня, Его Высокопреосвященство, кардинал Коул Тернер коротко кивнул стоящему около платформы нравственнику, и тот дернул за канат, приводящий в движение ту часть платформы, на которой стояла я.
Люк под моими ногами открылся, я полетела вниз, но повисла на веревке.
В эту секунду я умерла.
ГЛАВА 27
Новая жизнь
Я поднялась судорожным, резким рывком, испуганно глотая ртом воздух, абсолютно не ориентируясь в пространстве и не в силах вспомнить, кто я есть и что со мной произошло.
И лишь спустя несколько минут дикой, бесконтрольной паники, окружающие предметы обрели цвета и очертания, а я — память в виде смутных видений, но не абсолютный контроль над телом.
В руках и ногах чувствовалась противная, дрожащая слабость, поэтому я сочла за лучшее опуститься обратно на постель, с которой вскочила, для лучшего оценивания обстановки.
И вот тогда до меня дошло, что это вовсе не постель, а металлический стол — узкий и холодный. А я, совершенно голая, лежала на нем, укрытая простыней.
Затем пришли еще кое-какие детали — стены, до половины обложенные зеленым кафелем, тусклый свет мертвенно-синих ламп и два узких стола неподалеку от меня, точно так же накрытые простынями.
Это была секционная для вскрытия, куда однажды привел меня Кастор Трой.
Я находилась в морге.
В моих странных, путанных мыслях мелькнула жутковатая догадка — я мертва, а в сознании нахожусь только потому, что превратилась в призрак. Совсем скоро сюда явится коронер, отталкивающий Малюс и я, витая под потолком, буду наблюдать, как он препарирует мое мертвое тело…"
"Но я была жива. Я дышала и чувствовала.
Чувствовала холод металла подо мной и сухую шершавость простыни, чувствовала ломоту в одревеневших мышцах и навязчивый, тяжелый трупный запах, стоявший здесь.
Жива, о святые небеса!
— Вот ты и очнулась, моя милая малышка, — послышался совсем рядом чей-то голос. — Мне очень хотелось быть рядом с тобой в этот момент.
