Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
— Все, что мне было нужно — просто быть рядом с ним и тихонько любить его! Быть ему полезной! Преданно служить ему и его делу, удостаиваясь иногда его благодарности! Но ты все разрушила! Ты разрушила мою жизнь, ты хоть это понимаешь? Блудливая, нечистая, похотливая тварь! За что он тебя полюбил? За что? Почему тебе досталась это? Почему именно тебе, недостойной сифозной шлюшке? Ну почему?
И сестра Гурович разразилась бурными рыданиями, от которых тесак в ее руке заходил ходуном. Воспользовавшись тем, что в своем негодовании и праведном гневе она, кажется, позабыла обо всем на свете, я соскользнула со стола и сделала несколько неверных шажков к выходу из секционной.
Пока Анежка забылась в своем горе, нужно убираться от нее и как можно скорее!
Мне нужно выбраться отсюда, потому что все пугающее, с чем я сталкивалась до этого, ни в какое сравнение не идет с ней.
С ней — этой жутковатой, отталкивающей и явно не вполне нормальной женщиной, которая с нечеловеческой ненавистью взревновала ко мне Коула Тернера.
— Стой, — послышался прямо за моей спиной ее совершенно спокойный и хладнокровный голос, как будто она не ревела минуту назад, захлебываясь слезами и соплями. — Стой, иначе прямо сейчас этот тесак войдет в твою спину, как в масло! Знаешь, я выросла на ферме, и мой дедушка с детства учил меня забивать и освежевывать свиней. Ты мало чем отличаешься от грязной свиньи, шлюха, поэтому можешь не сомневаться — я не промахнусь!
Дрожа, точно в лихорадке, я медленно обернулась, чтобы встретить спокойный взгляд Анежки Гурович.
— Ты заплатишь за то, что встала между мной и им! — обдавая меня своим несвежим дыханием, промолвила она. — Ты пожалеешь, что не сдохла вчера.
И она сдернула с соседнего стола простыню, открывая обнаженное тело мертвого мужчины, лежащего на металлической каталке. Его лицо с закрытыми глазами было спокойным и благостным — тем страшнее выглядело то, что находилось ниже — изувеченное, исковерканное, изуродованное мясо. Кто бы не совершил над ним такое — он явно был не в себе.
Приглядевшись, я узнала закостенелое, изжелто-восковое лицо мертвеца — это был Игнацио Касимиро, мой несостоявшийся клиент.
Не в силах смотреть, попятилась, и в следующую секунду с ужасом увидела, что его изрезанный половой член стоит.
Это было настолько дикое и отвратительное зрелище, что меня кинуло в дрожь."
"— Посмотри, какой красавчик, шлюшка! — хихикнула сестра Гурович. — Я вколола ему “Тестан”, чтобы его стояк смог удовлетворить… твоею золотую дырку.
