Свежий дождь свечет на мокрых асфальтовых дорожках, лужи поблескивают отликом уличных фонарей. Вдали слышится тихий шаг одного из участковых в форме под влиянием алкоголя и усталости. Это Кашин, возвращающийся домой после ночной рутинной проверки территории.
Затем получил серьезную контузию (разъяренные большими потерями бандиты пальнули по его укрытию из подствольного гранатомета)… и в бесчувственном состоянии попал в плен к полевому командиру Тимуру Мамедханову. Рябова держали в зиндане, морили голодом и пытали, норовя выяснить его подлинную сущность. (В карманах пленника боевики обнаружили несколько документов прикрытия на разные имена.) Однако, на свою беду, они плохо представляли, с кем связались. Во время очередного допроса полковник каким-то образом сумел освободиться, подручными средствами уничтожил двух палачей и самого Мамедханова, завладел их оружием, поголовно «зачистил» остатки отряда… (прибывшие по указанным им координатам спецназовцы обнаружили двенадцать трупов и пять взорванных блиндажей.
Рябова уложили в госпиталь, вручили звезду Героя России и основательно подлечили. Потом, по распоряжению генерала Маркова, отправили восстанавливать здоровье в Т-ский пансионат и… одновременно готовились уволить его со службы «по состоянию здоровья», дабы освободить место для полковника Машкова — человека, мягко говоря, не слишком приятного, а как руководителя — вовсе никудышного…
— Теперь понятно, — нехорошо усмехнулся я.
— Но, но! Не перегибай палку! — нахмурился Рябов.
— Из него начальник, как из дерьма пуля, — перебил я. — С таким типом много не наработаешь. КПД[2] отдела близок к нулю. С заводиком Анвара Саидова в конце мая (см. «Штрафники») ему просто повезло. Ну а после — сплошные обломы, — тут я перечислил несколько дел, провалившихся или безнадежно зависших по вине Машкова, и в завершение добавил: — Сейчас он ухватился обеими руками за «Дело пятнадцатилетних», надеется выслужиться.
"— Пятнадцатилетних, говоришь?! — насторожился полковник. — Ну-ка, поясни!
Пожав плечами и прикурив сигарету, я пояснил. Суть моего рассказа сводилась к следующему. С начала августа в Н-ске и в области начали бесследно исчезать пятнадцатилетние девушки. Именно пятнадцатилетние — ни годом старше, ни годом младше.
