Весна разносится по Ницце, где паруса яхт белели на аквамариновой воде Лигурийского моря. Теплые запахи цветов и солнечного света создают идеальную атмосферу для загадочной операции, которая готовится в глубокой тени дворца. Ветер шепчет слухи о несчастном рейде — а кто знает, может быть, именно здесь все и начинается......
Здесь он обзавелся букинистическим магазином на Больших бульварах, а приватно увлекался фотографией и химией, устроив в подвале под магазином небольшую лабораторию."
"— Не просто работать в парижском вавилоне. Если здесь собираются вместе четыре русских белоэмигранта, они непременно основывают два союза, исповедуют три политические платформы и вдобавок учреждают столько же братств и обществ. Кого только не встретишь! И «Союз ахтырских гусар», и «Общество ревнителей памяти государя императора Николая Второго», и братство выпускников пензенской гимназии.
Сунув руку под крылатку, Крауминь достал газету.
— Вот напечатано новое творение Гиппиус… «И скоро в старый хлев ты будешь загнан, народ, не уважающий святынь…» Попробуй разберись в этом ноевом ковчеге — где пара чистых, а где пара нечистых. Нобеля и Коншина на мякине не проведешь. Воробьи стреляные, и хватка есть, и ума не занимать…
Арбенов внимательно слушал собеседника. Глаза Крауминя были усталыми, говорил он тихо и пальцами, сложенными в щепоть, снимал с крылатки невидимые пылинки.
«Нервы», — подумал Арбенов. Прежде всего начинают сдавать тонкие живые ниточки, на которые колоссальной тяжестью наваливается напряжение чекистской работы.
Арбенов и сам измучился в этой длинной и трудной дороге. Сначала Гельсингфорс, затем поездом до Стокгольма через Торнео и Хапаранду. Оттуда грязными обшарпанными пароходами, сохраняющими ещё остатки военного камуфляжа, — в серый и тусклый Гамбург, в Антверпен и Гавр.
Настороженные глаза полицейских, жандармов и пограничников, вдоль и поперек изучавших финский паспорт инженера Арбенова. Надоедливые разговоры с проверяющими чинами, метровые вопросники, которые приходилось заполнять, прилипчивые спутники и откровенные шпики.
Досмотры, проверки, контроли и недоверчивые взгляды. Воля собрана в кулак.
Беглый российский инженер терпеливо разыскивает по пыльным портовым пакгаузам давний груз.
Похоже, этот русский выжил из ума, если решил искать иголку в стоге сена.
«Не числится»… «Не значится…» «Не находится…» Давние коносаменты понемногу обрастали свежими и достоверными бумажками на разных языках.
