В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Только прошу тебя, не забывай, что тебе не тридцать, а…
Вадим усмехнулся.
Он раздал все необходимые приказания. Четко оговорил задание остающимся в засаде офицерам и спустился во двор.
У подъезда стояли серые «жигули»-фургон. Марина, прислонясь спиной к дверце, курила.
— Марина, вы.
— Я подумала, что вдруг понадоблюсь вам.
— Мне так неловко, я втравил вас в эту историю.
— Вам больно? — Она провела ладонью по щеке Вадима.
И он внезапно прижался к этой ладони, мягкой, пахнущей бензином, табаком и неуловимой прелестью горьковатых духов.
— Давайте я отвезу вас, — сказала она.
— У меня машина.
— Лучше я. Только за руль я вас не пущу.
— Спасибо.
В салоне машины пахло теми же горьковатыми духами. Вадим откинулся на сиденье, и ему внезапно захотелось курить. И он вспомнил, что не курил весь вечер.
Они въехали в Столешников, полутемный и поэтому особенно красивый.
— Это мой дом, — сказал Вадим, — пойдемте попьем кофе.
— К вам? — удивленно спросила Марина.
— Конечно, ко мне.
— А как воспримет ваша жена столь поздний визит незнакомой дамы?
— А у меня нет жены.
Марина повернулась к Вадиму и посмотрела на него долго и внимательно. Потом открыла дверь и сказала:
— Что ж, пойдем знакомиться с соседом-киносценаристом.
Поднимаясь по лестнице, Вадим мучительно пытался вспомнить, все ли в его комнате в порядке, но было поздно, они уже подошли к двери.
— Прошу. — Он посторонился, пропуская Марину.
Валерка был занят любимым делом: он сидел в кресле под телефоном, висящим на стене, поставив на маленьком столике пепельницу из снарядной гильзы.
— Да, дорогая, конечно, он был не прав… — басил Валера в трубку.
Увидев Марину, он ошалело замолчал, потом проговорил скороговоркой:
— Ниночка, приехал мой режиссер из Ташкента, я позвоню позже.
Он бросил трубку на рычаг и вскочил.
— Орлов, что у тебя с головой и где ты взял это чудо?
— На улице, — ответила Марина, — все произошло на улице.
— Минутку. — Смагин скрылся за дверью своей комнаты.
— Входите, Марина. — Орлов пропустил ее вперед и зажег свет. Слава богу, в комнате все было в порядке.
Валера появился через минуту. Он был в новых пронзительно-синих джинсах, роскошных черных мокасинах и в рубашке, напоминающей форму латиноамериканских генералов. Она была затейливо украшена нашивками, погонами, карманами и эмблемами.
— Ты словно в Дом кино собрался, — уязвил его Вадим.
