В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— С приездом, — сказал Штиммель, — как ваш вояж, Сергей?
И Третьякову стало не по себе, он и его ребята даже представить не могли, что этот человек так хорошо владеет русским. Поэтому и говорили при нем что хотели.
— Не удивляйтесь, — засмеялся Штиммель, — я выучил язык специально к вашему приезду.
Эдита вручила цветы, мило улыбнулась и взяла Третьякова под руку.
— Сейчас мы вас отвезем в отель, отдохнете после дороги. Потом обед и первая деловая встреча.
На площади у вокзала доктор Штиммель сел в свой «мерседес», а Третьяков с Эдитой поехали в отель «Цур Штадтхалле» на Хаденгассе, 20.
Конечно, это был не тот шикарный отель, какие Сергей Третьяков видел в видеофильмах, но все же.
И номер у него был неплохой. Красивая мебель, холодильник с мини-баром, телевизор, мелочи всякие приятные в ванной комнате.
Не так он представлял себе первую встречу с Европой, совсем не так. Он думал, что это будет праздник. Сергей очень волновался, пересекая границу, и, когда поезд остановился на первой станции и он увидел надписи на фронтоне здания, железнодорожников в чужой форме, ему захотелось кричать от радости.
Всю жизнь до этого дня он мучительно завидовал людям, которые в Доме кино или Доме журналиста могли небрежно бросить: «Сгонял на три дня в Париж» или «Надо тащиться в Англию на месяц, надоело чудовищно».
Он часами разглядывал альбомы с видами городов, туристские карты, завистливо смотрел передачи «Клуба путешественников». Его не интересовали ни саванна, ни джунгли — только города. Любые, маленькие и большие.
Он пообедал в ресторане отеля, поднялся в номер, включил телевизор и уснул под незнакомую речь милой дамы в очках, которая вела видовую передачу.
Его разбудил звонок.
— Сергей, — голос Штиммеля был бодр и радостен, — ну, как отдохнули?
— Прекрасно.
— Сколько вам нужно на сборы?
— Десять минут.
— Через пятнадцать минут жду вас внизу.
В машине Штиммель сказал:"
"— Мы едем на гору в Гринцинг. С этого места и началась наша Вена.
Ресторанчик был весь оплетен зеленью, простые столы, покрытые клетчатыми скатертями. Обстановка обычная, но именно в этой обычности и скрывалось нечто весьма непростое.
Народу почти не было. Только за одним столиком сидела пожилая пара.
Немножко не так представлял себе Сергей Третьяков первое посещение кабака на Западе.
