В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— Реставрация антиквариата и подделки под старину? — засмеялся Гольдин. — Да знаешь ли ты, вице-президент с советской стороны, что давно бы вы сгорели с вашей туфтовой мебелью, иконами-подделками да ковкой дерьмовой, если бы умные люди ваш бизнес не направляли.
— Ты что имеешь в виду? — внутренне холодея, спросил Третьяков.
— Ты что, действительно идиот или прикидываешься? Бабки брал, зелень брал и ничего не знаешь?
— Я не брал никакой зелени ни у кого, понял?
— Вот тебе и раз, а этот, ну, коммерческий ваш.
— Лузгин?
— Именно. Он сообщал, что все в порядке, все в доле.
— Слушай, о чем ты говоришь? — Третьяков вскочил, надвинулся на Гольдина.
— Ты не дергайся, спокойнее. — Гольдин отодвинулся вместе с креслом. — Не надо резких движений. Запомни, что ты да дурачок этот австрийский были просто фраерами подставными.
— Ты имеешь в виду Мауэра?
— Его.
— Значит, он вам мешал?
— Не об этом речь. — Гольдин встал, подошел ближе к дверям. — Ты будешь заниматься настоящим делом?
— Что ты имеешь в виду?
— Уже год, как через вас идет к нам дефицитное сырье: титан, алюминий, бронза… ну и золото, конечно.
Сергей больше не стал слушать, он шагнул к Гольдину и ударил его.
Роман, зацепив по дороге стул, отлетел к дверям.
И сразу же в номер ворвались четверо крепких, спортивного вида ребят.
Одного Третьяков отправил в нокаут сразу же, второго достал по корпусу, и тот осел по стене, глотая ртом воздух.
Но вдруг словно что-то обрушилось на него, в глазах закрутились огненные колеса, последнее, что он услышал, голос Гольдина:
— Не здесь, Ефим, не здесь…
Пришел он в себя в машине и понял, что сидит на заднем сиденье у дверей, а левее его кто-то, чье лицо он не мог разглядеть.
Голова раскалывалась от боли, все тело ломило.
Третьяков посмотрел на дверь, предохранительная кнопка была поднята.
Машина начала замедлять движение на перекрестке, и тогда Сергей, собрав остатки сил, рубанул сидящего рядом с ним по горлу, всей силой надавил на ручку двери, распахнул ее и вывалился на асфальт.
Вахмистр, старший патрульной машины, увидел, как из черного «форда» выпал человек. Вахмистр еле успел свернуть, чтобы патрульный «мерседес» не наехал на упавшего.
«Форд» затормозил, из него выскочил человек с автоматом «Штеер-МП 49».
Видимо, он не привык обращаться с австрийским автоматом, и эти несколько секунд заминки дали полицейским возможность выскочить из машины и достать пистолеты.
Лежащий на асфальте человек медленно пополз в сторону.
