В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Опера и омоновцы, жители московских коммуналок и общежитий, только завистливо крутили головами.
Квартира была блокирована по всем правилам. Сидели на улице, в садике молодые ребята и девушки пели под гитару хорошие старые песни, на чердачной площадке устроились омоновцы да в квартире три опера и два крепких паренька.
А время шло. Стемнело уже. Фильм по телевизору кончился. Тихо в квартире. Тихо и сонно.
Вдруг около полуночи зазвонил телефон.
— Да. — Третьяков поднял трубку.
— Паша? — спросил незнакомый голос.
— Нет. Вы не туда попали. — Сергей положил трубку.
И сразу же Корнеев схватил рацию.
— Седьмой, там?
— Спокойно.
— Приготовьтесь. Пятый, приготовьтесь."
"Прошло несколько минут, и запищала рация.
— Третий, я Седьмой. В подъезд вошли двое.
И сразу лифт загудел.
— Начали, — скомандовал Корнеев.
Встали по обе стороны дверей омоновцы. Опера прижались к стене в коридоре.
Хлопнула дверца лифта. Шаги послышались.
И пауза наступила. Минута. Вторая… Пятая.
И наконец звонок.
Третьяков подошел к двери.
— Кто?
— От Лузгина. Договоренное привез.
Третьяков распахнул дверь, и в квартиру ввалился здоровый парень с пистолетом в руке.
— К стене, сука! — рявкнул он.
Один из омоновцев ударил его ногой в лицо, второй выбил пистолет, и рухнул лоб на пол.
Корнеев выскочил на лестницу.
На площадке стоял Серый с пистолетом в руке.
Кольцом отсекли его от лифта бойцы ОМОНа.
— Бросай оружие, — сказал Корнеев, — бросай.
Серый как-то странно улыбнулся и отрицательно замотал головой.
Он пятился к огромному старинному окну.
— Бросай и стой на месте. Без парашюта здесь не прыгнешь, — повторил Корнеев.
Серый прижался спиной к окну. Продолжая улыбаться, странно оглядел омоновцев в бронежилетах, автоматчиков, стоявших на лестнице.
Потом вздохнул глубоко.
Поднял руку с пистолетом к голове.
— Нет! — Корнеев прыгнул к нему.
Выстрел отбросил Серого к окну, и он, проламывая стекла, полетел вниз.
— Наталья Борисовна. — Кафтанов налил Сомовой кофе. — Мы все про вашу машину знаем, а главное, хочу вас обрадовать, она найдена и находится у нас.
— Так вы меня на Петровку порадовать пригласили, — грустно улыбнулась Сомова.
Красивой она была. В возрасте около тридцати. Одета, конечно.
— Нам нужно узнать вот что. Хилковский машину вам пригнал?
— Я за нее заплатила зеленым другом.
— Долларами, что ли?
— Да.
— Эта часть вашей жизни меня не касается. Кто у вас машину угнал?
— А ее не угоняли.
— Не понял.
— Ее отняли.
