В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— А может, я с вами поеду, Вадим Николаевич?
— Нет. У тебя и так дел хватает. Устанавливай машину.
— Я уже взял сводку по всем угонам и краже колес.
— Думаешь, угнанная?
— А кто на своей поедет на такое дело?
— Колеса — это теплее. На краденой на дело…
— А почему? Взяли ночью. Номер переставили, отъехали в переулок, перегрузили и бросили угнанную машину.
— Гадать мы можем до бесконечности. Поэтому, Симаков, работай. Я поехал в бар на Пушкинскую, а ты туда вызови Фомина.
У Никитских Ворот на ветровое стекло машины упала первая капля дождя.
Автомобили, словно катера, неслись по улице Горького, поднимая колесами столбы воды.
Шофер развернулся у телеграфа, свернул в Столешников переулок и остановился у арки.
Вадим увидел Фомина и Стрельцова, куривших в глубине. Он вылез. И сразу же двое молодых ребят бросились к машине.
— Шеф! — заорали они. — Добрось до Кировской. Трешник.
Вадим увидел стройную девушку, прячущуюся от дождя, и понял истоки их щедрости.
Фомин, бросив сигарету, подошел к нему.
— Установили?"
"— Почти. Он должен здесь пить с Тарасом или Батоном. Так в миру именуют его дружков.
— Пойдемте, — сказал Стрельцов, — здесь служебный ход есть.
Вадим толкнул обитую железом дверь, и она поддалась. В лицо ударил запах застоявшегося пива. Они спустились по скользким ступенькам и оказались в узеньком коридоре.
— Куда?! Ишь алкашня… — Навстречу им вылетел человек в грязно-белой куртке, из-под которой выглядывал воротник несвежей рубашки.
— Не надо, — сказал Вадим.
— Че-го? — переспросил человек.
— Пить на работе не надо.
— А ты мне подносил? Сейчас устрою в отделение.
— Мы из милиции. — Орлов достал удостоверение.
Человек икнул, шагнул назад, лицо его расплылось в подобие улыбки.
— Сейчас пивка организую свежего.
— Не надо. — Вадим отстранил его, и они прошли в зал.
Табачный дым, похожий на облако, медленно полз над островами столов. Дымили все, несмотря на устрашающую надпись «У нас не курят».
Звон кружек, обрывки разговоров, чьи-то выкрики сливались в однообразный непрекращающийся шум.
— Где ж его искать-то? — спросил Стрельцов, вопросительно глядя на Вадима.
— Сейчас. — Орлов обернулся, тот самый официант стоял за его спиной. — Можно вас?
Официант бочком, стараясь не задеть инспекторов, приблизился к Вадиму.
