Арлиса взмокла и напугана, каждый рывок волн означает битву за жизнь. В свете мгла и полуденное солнце создают непостижимое мерцание над головой и на поверхности воды. А рядом — еще одна громадная волна, готовая унести ее обратно к тьме глубин.
– Ты даже не представляешь, насколько она особенная… – Ведьма впилась в меня взглядом, как будто видя насквозь. Я еле заметно выдохнула, когда она перевела свои жуткие глаза на моего спутника. Губы ведьмы скривились в улыбке. – Или представляешь?
– Давай поговорим об этом в доме. Позволь лучше преподнести тебе дары, – ушел от ответа капитан, давая знак местным с груженными кладью лошадьми приблизиться. Во время нашего разговора они стояли на почтительном расстоянии.
– Ты меня, как всегда, балуешь, – кокетливо произнесла ведьма.
«Как всегда?» – повторила я про себя, а в душе шевельнулся червячок ревности. И тут же вздрогнула от слов Разерты, которая, как оказалось, все замечает:
– Нервничаешь, что твой мужчина мне богатые дары принес? Шелками и золотом любовь не заменишь. Цени то, что у тебя есть.
Мы сцепились с ведьмой глазами, и вдруг она расхохоталась.
– Но ты и сама это знаешь. Вижу, что шелков и золота в твоей жизни было в избытке, а ты сбежала, усомнившись в любви.
При этом вопросе я дернулась и испуганно вжалась в Рейна, который тут же сжал меня в объятиях и предупреждающе процедил:
– Разерта!
– Не рычи! Вижу, что поздно уже. Где ты их только находишь таких?
– Море мне благоволит.
– От меня что хочешь? Татуировку?
Взгляд ее, со смесью веселья и злости, прожег меня до костей.
– Не отвечай. Вижу. Езжайте к дому, – уже другим тоном произнесла она и отступила, скрываясь в зарослях. Лишь голос доносился: – И что же он вечно стремится ухватить недостижимое? То птицу вольную поймает в свои силки и приручит, то…
– Разерта, меня долгое время мучили сомнения, что было бы, не приди мы к тебе тогда? – неожиданно подал голос Рейн, перебивая ее.
– От судьбы не уйти! Я просто глаза тебе тогда открыла, – донеслось издалека. – Вас бы позже развело. Я лишь избавила от лишних страданий.
– Если ты и сейчас мне глаза открыть собираешься, то мы лучше обратно пойдем!
– В дом идите! – раздался властный приказ совсем близко, даже лошадь дернулась от неожиданности и испуганно заржала. Разерты же видно не было, но следующие тихие слова прозвучали как будто рядом: – Вижу, что эту не отпустишь и не отдашь.
