В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Футболки и толстовки она частенько покупала в мужских отделах на несколько размеров больше, поэтому их легко можно будет натянуть на Полевого.
Вернувшись в гостиную, убрала с дивана плед и подушки.
— Сюрприз он хотел сделать… Охереть сюрприз… Одна теперь корвалол пьет, второй с дырочкой в левом боку… Поздравил Леру с днем рождения… Ложись!
— Лерочка, не ругайся, — попросил он, укладываясь на диван.
— Заткнись.
Она присела рядом и подвинула к себе столик, на который выложила необходимые инструменты.
— Лерочка…
— Замолчи, иначе я тебе рот зашью, — сказала, натягивая стерильные перчатки.
Она вколола ему антибиотики и анестетик, а когда анестезия подействовала, промыла рану и наложила швы.
Лёха, решивший, что в такой момент лучше и правда Леру не злить, не говорил ни слова, лишь молча следил за ее аккуратными, уверенными движениями и смотрел на сосредоточенное лицо.
— Всё, — сказала она, наложив повязку.
— Вот ты дольше отпиралась, чем зашивала.
Лера пропустила его замечание мимо ушей. Содрала с рук перчатки и помогла ему сесть. Затем отерла мокрым полотенцем измазанные кровью места на груди, предплечьях и надела на него свою футболку, которая оказалась как раз впору.
— Как себя чувствуешь?
— Лерочка… — прошептал он, просовывая голову в горловину толстовки, — я тебя люблю.
— Придурок, — преодолев секундную оторопь, выпалила она и вышла из комнаты.
Лёха просунул руки в рукава, расправил на себе кофту и вышел за ней, найдя ее под навесом крыльца.
— О-о-о, — протянул Полевой, заметив, что глаза ее влажно блестят, — Соломатина, ты че расклеилась… Я думал, что ты у меня такая надёга… Железная женщина, с каменным сердцем, а ты…
— А я, бл*ть, безнадёга.
Бросив безуспешные попытки закурить, Лера сунула сигарету с зажигалкой обратно в пачку и убрала в карман.
— За меня переживаешь? Всё ж нормально… — легко сказал он и полез к ней обниматься.
— Осторожно, швы разойдутся, — предупредила она.
Но Лёха не слушал, сгреб ее в объятия и прижал к себе. Навалился всем телом, стал целовать лицо.
— Лёш, я серьезно! Я тебя второй раз шить не буду, усыплю как бешеного пса, чтоб ты мне нервы не мотал.
Он ослабил хватку и мягко окольцевал ее плечи, тем более Лера не сопротивлялась.
