В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
У тебя и так алкоголя в крови больше, чем самой крови.
Она открыла бутылку, стараясь, чтоб игристый напиток не пошел из горлышка пеной, и налила в пузатый бокал.
— Ты, конечно, сегодня учудил.
— Испугалась?
Он откинулся на лавочку и отпил чай. Горячий напиток приятно согрел внутренности. Хотя на Полевом была теплая толстовка, его немного потряхивало после всей этой кутерьмы.
— Нет! — воскликнула Лера, выразительно на него посмотрев. — Я ж бесстрашная и ничего не боюсь!
Отпив половину бокала, она стала потихоньку доливать в него шампанское, чтоб снова наполнить до краев.
— Не надо было меня игнорить.
— Слушай, я думала: только я без башни. Но ты не отстаешь. Чуть кишки на заборе не оставил. Мы оба ёб*нутые, так что нам вместе никак нельзя. А что будет, если мы расслабимся…
— Давай хотя бы сейчас забудем про всё. Представь, что нет никого, кроме нас, — Лёха скривился, устав от речей про невозможность быть вместе, как от заезженной пластинки.
— О-о, это легко представить, — засмеялась Лера. — У нас есть тортик и шампанское… Если пофантазировать, я б еще добавила ко этому музыку, танцы, ночные купания голышом…
Полевой издал мучительный вздох.
— Ты издеваешься… — Потянул ее на себя: — Я соскучился…
Но она уперлась ладонями ему в плечи.
— Твой левый бок мешает мне до конца погрузиться в мои фантазии. Пока швы не снимем, даже не думай. Ни-ни. Никакого секса.
— Шутишь?
— Я серьезна, как никогда.
— Мне даже не больно.
— Тебе не больно, потому что ты бухой и обколотый.
— А когда швы снимать?
— Через неделю, думаю.
— А потом всё будет?
— А потом посмотрим, — ушла от ответа.
— Не смей.
— Чего?
— Завтра делать вид, что ничего не было. Что всё мне показалось. Наша реальность — это то, что между нами сейчас. То, что мы чувствуем. И завтра это будет… И послезавтра… И через неделю…
Он все-таки усадил ее к себе на колени, и она снова позволила себя поцеловать.
Или сама поцеловала. Невозможно понять, кто из них сделал первое движение — опьяняла близость, и моментально пронзало возбуждение.
Если бы их зависимость друг от друга касалась только секса, они бы справились.
Они бы выбрались из этого омута. Включили свои холодные головы и разошлись раз и навсегда. Но хорошо им было вдвоем. Просто рядом. Просто вместе. И совсем неважно, чем они в этот момент занимались: пили виски, мылись в душе, ели торт, болтали о разных пустяках, развешивали розовые шарики в его летнем домике или делали уколы больному коту.
Да, их ощущения — это реальность.
