В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Не морок, не ошибка, не минутное помутнение.
Это то, что они есть.
— Думаешь, легко мне с тобой?
Его дыхание согрело ее губы, и их сразу начало покалывать.
— Ну, с виду ты не особо напрягаешься, — улыбнулась Лера.
— Мне ничего другого не остается. Хотя я чувствую себя глупо… Всё, что я знал о женщинах, а их было немало, с тобой не работает.
— В твоем опыте я даже не сомневаюсь… — как обычно, поиронизировала она.
— Но у меня не было таких, как ты…
— Я не девочка-картинка. Это то, что ты должен понимать. Я ничего не могу обещать.
— Не обещай. Завтра всё может измениться. Сегодня так — завтра по-другому. Это жизнь. Я ничего не прошу. Только не отталкивай.
Он слегка прикусил кожу на ее шее, и Лера непроизвольно сильнее сжала его бедрами. Почувствовав это, Лёшка снова накрыл ее губы своими, скользнул языком в рот, заставляя терять голову от поцелуев. Ей нравилось с ним целоваться. Но она понимала, что пора остановиться, иначе их невинные игры перерастут в неутолимую жажду, и они уже не смогут ограничиться только поцелуями.
— Так, всё… — Лера перехватила его руку, скользнувшую под куртку спортивного костюма. Слезла с его колен и уселась рядом. — Мы не будем делать это здесь. Даже если б с тобой было всё в порядке… Нет. Никогда. Стопроцентно нет. Я у мамы не могу.
Снова их близость разбудила в ней крамольные мысли. Почему она должна мириться с тем, чего не хочет? Быть без него…
Решив еще раз попробовать закурить, Лера достала сигареты и глянула в сторону дома.
Лёшка разгадал ее вороватый взгляд и засмеялся:
— От Симы скрываешься?
— Конечно.
— Поверить не могу, — хохотнул он.
— Ты че, я знаешь как ее боюсь, мамита у меня строгая, — сказала Лерка и прикурила.
— А почему она твоего отца ненавидит?
Лера повременила с ответом, раздумывая, стоит ли делиться такими сокровенными подробностями своей жизни. Об этом никто не знал, как и о том, что Матюша дислексик."
"— Когда мама умерла, Сима взяла меня к себе и растила, как свою дочь.
— А ты знала?
— Нет. Я думала, что Сима моя мама. Я даже не знала, что Соломатин мой отец, думала: он добрый дядюшка. У нас до сих пор сложные отношения. Наверное, из-за этого.
— Хренасе… — резонно отреагировал Полевой. — Отдал. Забрал. Как собачку…
— Так даже с собачками нельзя поступать, Лёш.
