Автор
Зима-весна 2016 года. Время для перерыва, когда ты кинулся на задницу пятый раз подряд. Проблемы в паре прыжков превратились в нечто большее — серия неприятностей, заставляющая тебя сомневаться в своих действиях. Этот день может стать началом осознанного изменения.
Мой мир не перевернулся, у меня не подкосились ноги, но то ощущение, которое только усиливалось в течение дня, разрасталось и разрасталось до тех пор, пока мне не показалось, что оно охватило каждую клеточку моего тела, изнутри и снаружи.
Иван любил меня.
Эта сволочь Иван любил меня.
И ему было все равно, выиграем мы или проиграем.
И я не смогла ничего другого, кроме как разозлиться на то, что он оборвал меня, когда я собиралась сказать ему то же самое, и теперь он победил.
– Ты не мог выбрать более подходящего времени? – громко спросила я, изо всех сил стараясь не шевелить губами.
Клянусь богом, это идиот сморщил губы и послал такой незаметный воздушный поцелуй, что ни одна из камер, размещенных в здании, не смогла бы перехватить его. Нет, – сорвалось с его губ.
А потом заиграла музыка.
Ему чертовски повезло, что я могла откатать нашу короткую программу не задумываясь, потому что, если бы мы не делали это вместе полторы тысячи раз и я еще пятьсот раз не повторяла ее одна, я бы все запорола в этот ответственный момент.
И, к счастью для него, он сразу включился в работу, когда заиграла музыка, и за две минуты и сорок секунд только один раз подмигнул мне и один раз улыбнулся.
Но каким-то чудом мне удалось сконцентрироваться на том, что мы должны были делать, а не на взявшихся неизвестно откуда словах… по крайней мере, до той секунды, пока мы не приняли финальные позы и не закончилась музыка.
А потом я вспомнила.
Я вспомнила его Я люблю тебя, и это снова привело меня в бешенство.
Потому. Что. Твою мать?
– Ты должен был сказать мне это прямо перед стартом? – проговорила я сдавленным голосом, тяжело и часто дыша.
Его грудь c шумом поднималась и опускалась, когда он, ловя ртом воздух, произнес:
– Угу.
Угу.
Просто угу.
– Ты…
Прежде чем я успела оборвать его, прежде чем я поняла, что, черт возьми, он делает, когда мы стояли, оба тяжело дыша, когда наши лица разделяли всего несколько сантиметров, когда оба мы ощущали мощный выброс адреналина и прилив силы, и что-то еще, что, как я на 99 процентов была уверена, было любовью, он очень нежно и задумчиво улыбнулся.
Быстро, как молния, наклонившись вперед, он чмокнул меня в нос.
В конце нашей короткой программы Иван Луков поцеловал меня в кончик носа.
И тот факт, что в публике раздались возгласы удивления и «ахи», от которых при других обстоятельствах я расплакалась бы, даже не произвел на меня впечатления.
