Автор
Зима-весна 2016 года. Время для перерыва, когда ты кинулся на задницу пятый раз подряд. Проблемы в паре прыжков превратились в нечто большее — серия неприятностей, заставляющая тебя сомневаться в своих действиях. Этот день может стать началом осознанного изменения.
Он не произвел на меня впечатления, потому что я была слишком сосредоточена на том, что, во-первых, он этого прежде не делал. Не говоря уже о том, чтобы сделать это во время телевизионной трансляции. Не говоря о том, что это случилось через три минуты после того, как он сказал, что любит меня.
– Что с тобой? – проговорил он громким шепотом, прежде чем выйти из нашей финальной позы и поклониться.
Он не дал мне возможности ответить, помешав вспыхнуть той задумчивой, хитрой ухмылке, появившейся на его лице, когда он встал рядом со мной.
– Сволочь, – прошептала я, кланяясь. Я никогда не любила реверансов. Они казались мне очень фальшивыми.
– Неудачница, – сказал он, когда мы склонились вперед.
– Зачем ты это сделал? – спросила я, едва слышно выговаривая фразу, когда мы повернулись в другую сторону и повторили поклон.
Он быстро взял меня за руку, сцепив наши пальцы, когда мы снова кланялись.
– Потому что я хотел это сделать, Фрикаделька. – Он сжал мою руку, когда мы, выпрямившись, махали руками публике, бросающей на лед мягкие игрушки и цветы.
Я улыбнулась, но оттого, что мне захотелось улыбнуться.
– Перестань смотреть на меня так, словно хочешь убить. Мы можем поговорить об этом позже. Не смущайся, – пробормотал он, потянув меня за руку, как только мы снова распрямились. – Мы оба знаем, что ты любишь меня.
Я хотела опровергнуть это. Правда хотела.
Но мы оба знали, что я бы соврала.
Может быть, я никогда не произносила этих слов, но он знал. Так же, как знал о моей необучаемости, но никогда ничего не говорил. Так же, как знал о том, что шоколад – моя слабость, и кормил меня им, когда я больше всего в этом нуждалась.
Теперь я, в свою очередь, потянула его за руку, пытаясь подтолкнуть к выходу с катка и сердито шепча:
– Не будь таким самоуверенным.
– Очень жаль, – прошептал он.
* * *Постреленок: ДЖЕСМИН, ТЫ – ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ.
Постреленок: Боже мой! Боже мой! Боже мой!
Постреленок: Ты смотрелась как королева.
Постреленок: Ты летала!
Постреленок: Ты стала кататься совсем по-другому."
"Постреленок: Боже мой.
Постреленок: Я плакала.
Постреленок: Как жаль, что меня там не было.
Постреленок: Я приеду на национальный чемпионат. Аарон сможет посидеть с детьми. Я не пропущу его.
