Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Ксанка у нас та еще лебедушка, — Илона не упустила возможности воткнуть очередную шпильку в мою и без того потрепанную сегодняшними примерками самооценку.
— Если бы не знала, ни за что бы не подумала, что ты их родила от одного мужа, — мадам Адлер иногда была чрезмерно беспардонна, — подумала бы, что ты ее где-то на стороне нагуляла.
— Вообще-то они не просто сестры, а близнецы, — прохладно ответила мама, — появились на свет с разницей в пятнадцать минут. Так что нагулять я бы ее точно не успела. Просто Илона пошла в мою родню по материнской линии, а Ксанка — в родню по отцовской.
— И куда же вы ее так наряжаете? — мадам закончила со шнуровкой и переключилась на драпировку, — жениха что ли нашли?
— Ксаночка у нас едет на отбор невест, — гордо произнесла мама, и выдержав театральную паузу ответила с придыханием, — для сына наместника Ралесса.
— Да ты что? — мадам Адлер так и замерла с открытым ртом.
— Да. Мы получили приглашение.
Портниха хмурилась и переводила взгляд то на меня, то на сестру, не решаясь озвучить вслух свои мысли.
— Вы уверены, что отправляете на отбор ту дочь, которую нужно? Мне кажется, у Илоны было бы больше шансов победить.
Сестра согласно кивнула и со страдальческим выражением лица глянула на мать:
— Вот видишь, мама! Все так считают.
— Илона прекрати! У тебя жених уже есть, так что не мешай сестре искать свое счастье.
— Да какой это жених? Ерунда полная! А вот сын наместника…
— Достаточно, — мама взмахнула рукой, отметая все возражения сестры, которой не оставалось ничего иного кроме как отойти в сторону и оттуда бросать на меня убийственные взгляды.
Через полчаса мучения закончились. Все платья были перемерены, по фигуре подогнаны и на черновую заметаны. Я с облегчением переоделась в привычную одежду, родительница с мадам Адлер ушли в маленькую комнатку, чтобы испить напоследок чая и посекретничать, а мы с сестрой остались вдвоём.
Илона, покрутилась передо мной, и подол ее василькового платья задорно взметнулся, в то время как я запуталась в подъюбнике, и едва не повалилась на пол.
— Неудачница! — пропела она, — Знаешь, я даже рада, что тебе придется ехать в Ралесс. Тебя там мигом на место поставят. А я с удовольствием посмотрю на твое зареванное лицо, когда вернешься и не будешь знать, куда деваться от стыда
Мерзавка!
Глядя на ее злорадную физиономию, я твердо для себя решила.
