Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Это придется теперь по лавкам, да по портнихам бегать! Вот не было печали, жила себе тихо мирно, и на тебе, пожалуйста.
Зато надо было видеть лицо Илоны, когда за завтраком родительница сообщила, что мы поедем в город, покупать мне обновки.
Сестра подавилась омлетом, некрасиво захрипела, так что слезы на глазах навернулись. Едва продышавшись, схватилась за стакан, сделала пару больших глотков чая и только после этого просипела:
— Обновки? Ей??? С какой стати?
Отец прикрылся газетой, проворчав что-то типа «ох, уж эти женщины», а мама невозмутимо повела плечами:
— Она едет в Ралесс, и должна выглядеть достойно в глазах наместника и его сына.
Илона заскрипела зубами и яростно уставилась на меня. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже корчилась на полу, в предсмертной агонии.
— Я тоже хочу новое платье! — потребовала сестра.
— Мы уже покупали тебе, неделю назад. Два новых платья, а еще и на свадьбу заказали. Между прочим, у лучшей портнихи Боунса!
— Ну и что! — сестра капризно надула губы, — ей значит покупаете, а мне нет.
— А ничего, что обычно наоборот? — прохладно поинтересовалась я.
— Ничего! Мне нужнее! А ты в платьях, как шапка для чайника!
— Илона, — строга сказала мать, глянув на сестрицу так, что та притихла, — прекрати. Каждый человек прекрасен по-своему. И Ксанка наша — красавица. Она еще там всем покажет.
Сестра недовольно губы поджала и отвернулась, а я благодарно улыбнулась матери. Приятно, когда в тебя верят несмотря ни на что.
Завтрак продолжился в напряжённой тишине, потом я ушла к себе — готовиться к поездке в город, а сестра продолжила скандалить и требовать справедливости, которая в ее глазах выглядела так: ей все, а мне ничего.
Бедняга, ее просто рвало на части от того, что я не только еду на отбор вместо нее, так еще меня и наряжать собираются.
В общем, кричала она, кричала, ногами топала, слезы из себя давила, в итоге все закончилось тем, что сестрица увязалась вместе с нами и выторговала себе шляпку.
Не скажу, что обрадовалась такой компании. Я и так не люблю все эти примерки, а тут еще язва белобрысая под боком вьется и зудит, всеми силами стараясь испортить мне настроение.
Она отпускала язвительные комментарии относительно моей фигуры, насмехалась, картинно жалела бедную портниху, которая никак не могла замотать меня в кусок голубого атласа и сделать красивую драпировку там, где она должна быть по фасону, а не там, где у меня гуще бока выпирали.
