Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Я смотрела на призывно мерцающие звезды, и почему-то думала, что мое место не здесь, не в усадьбе, не в Боунсе, а где-то в другом месте, куда так настойчиво звало сердце.
— Ксана, — раздался удивленный голос матери, — ты почему не в кровати?
— Не могу заснуть, — я улыбнулась, наблюдая за тем, как мама, похожая в своей длинной белоснежной ночной рубашке на лесную деву, подходит ближе и опускается рядом со мной на крыльцо.
— Красиво, правда? — она кивнула на небо.
— Правда.
Дальше тишина. Мы просто мидели рядом и думали каждая о своем.
Чтобы хоть как-то переключиться с непонятной тоски, поселившейся под сердцем, я начала размышлять о том, что буду делать с золотом. Давно хотелось построить летнюю веранду, с реечными стенками, чтобы летом ее оплетал дикий виноград, и в его тени не было бы жарко даже в самое лютое пекло. Еще надо построить новые денники и перекрыть крышу в хлеву, и не плохо бы заменить старый инвентарь, чтобы облегчить работу в поле. Много всего. Мама давно мечтала о резном туалетном столике, а отец — о кресло-качалке.
— Не сердись на сестру, — мама будто почувствовала мои мысли, — просто она…она…
— Избалованная? — я услужливо подсказала нужное слово.
— Немного.
— Невоспитанная?
— Иногда, — мама смущенно замялась.
— Завистливая?
— Ксана, нет. Просто у нее сейчас сложный период. Тот молодой человек, за которого она должна была выйти замуж — разорвал помолвку. Знаешь, как она плакала, когда это произошло?
— Представляю. Ее, наверное, от злости перекосило. Из-за этой помолвки она не попала на отбор, и вместо нее поехала непутевая сестра. — хмыкнула я и раздраженно махнула рукой, прекрасно зная, что во всех своих неудачах Илона опять обвинит меня.
Плевать.
— Что тебя беспокоит, Ксана? — тихо спросила мама, — ты же не из-за сестры сидишь ночью на улице с видом побитой собаки.
Я ответила не сразу. Долго рассматривала кружку, на дне которой плескались остатки компота, затем снова посмотрела на небо, пытаясь найти ответ среди звезд. И только потом, через силу озвучила то, что грызло меня изнутри все это время.
