Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Мам, — произнесла, чувствуя, как предательски голос дрожит, — я ведь не родная ваша дочь, да?
Я ждала, что она сейчас вскочит, обидится, сердито отчитает меня за такие вопросы, но она вздохнула как-то судорожно и словно вся сжалась под моим взглядом.
Ответ я увидела в ее испуганных глазах.
— Мама, — прошептала сдавлено. Внезапно стало холодно, а по венам расползалась ядовитая пустота.
— Прости меня, — по ее щекам побежали слезы, — я хотела тебе рассказать, но не хватало смелости. Я надеялась, что ты никогда об этом не спросишь.
— А я спросила, — скованно пожала плечами.
Мама молчала, глотая слезы. Ее худенькое тело сотрясалось от беззвучных рыданий, а у меня не было сил ее утешить."
"— Мы с твоим отцом долго не могли завести детей. Чего мы только не делали — ездили по столицам, наблюдались у самых лучших лекарей. Все они в один голос твердили, что мы оба здоровы, но зачать так и не удавалось. Когда мы совсем уже отчаялись, и были готовы признать, что наш брак — просто досадная ошибка, я случайно услышала разговор на рынке.
Что-то подсказывало мне, что не простая ведьма это была, а та, у которой в жилах кровь ведуньи текла, да так до конца и не пробудилась.
— Мы согласились. И вскоре после возвращения из леса случилась долгожданная беременность. Нашему счастью не было предела.
Мне было горько. И холодно. Мать взяла меня за ледяную руку, а потом обняла за плечи, прижимая к себе.
— Мы всегда любили тебя как родную.
— Я знаю, — ответила, глотая слезы.
