Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Дернулась еще сильнее, желая избавиться от этого пугающего прикосновения.
Наверное, было в моем взгляде что-то такое, неправильное, потому что Нольд нахмурился, но отпустил.
— Мы еще не договорили.
— Волшебное слово.
— Что? — не понял он.
— Хочешь, чтобы осталась, говори волшебное слово.
Эх, как черти огненные в карих глазах заплясали. Я умудрилась разозлить его еще сильнее, чем было. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее.
— Ты издеваешься, да?
— Нет. Просто требую к себе уважения. Мы не на Отборе, не в Ралессе, где ты почти хозяин, и мне нет никакого резона терпеть твои наскоки.
— Значит, так теперь заговорила, — он откинулся на спинку лавки и посмотрел на меня недоброй насмешкой.
— Ты удивлен? Я же Ксана из захолустья, хорошим манерам не обучена, как разговаривать с лицами высокопоставленными не знаю. Так что не стоит ждать от меня особого почтения и заверений в щенячьей преданности.
Нольд смерил меня долгим непонятным взглядом, от которого коленки задрожали.
— Ладно, — парень поднял руки, как бы говоря «сдаюсь», — пожалуйста, останься.
Я хотела сказать, что в просьбе чувства не хватает, но удержалась. Незачем его злить еще больше. Нам действительно надо поговорить.
***
Села обратно и приготовилась слушать, что скажет мой несостоявшийся жених, а он молчал. Смотрел на меня и молчал. Сначала я пыталась удержать на лице заинтересованное выражение, но потом заскучала:
— Очень увлекательный разговор.
— Заткнись.
Отлично. Вот и поговорили.
— Может, я все-таки пойду? У меня есть более интересные дела, чем любоваться на твою хмурую физиономию.
Огненный маг досадливо мотнул головой:
— У меня в голове не укладывается, как ты могла сбежать.
— Легко. И я не сбегала. Честно сказала наместнику все, что думаю по поводу этого отбора, собралась и уехала.
— Ты должна была мне сказать!
— Зачем?
— Затем! — припечатал он.
— У тебя при моем появлении глаз дергался.
— Он и сейчас дергается.
— Именно поэтому решила тебя не мучить и не обременять своим присутствием.
— Надо же, какое благородство, — язвительно ответил Нольд, а я никак не могла взять в толк, почему его так накрыло. — Я узнал об этом не от тебя, а от других!
— Какая разница, — развела руками, — от меня узнал, или от других. Главное — результат.
