Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Я будто шла вперед через невидимую, вязкую преграду, и с каждым мигом она становилась все плотнее.
Дуб, который я выбрала в качестве рубежа, потихоньку приближался.
Шаг за шагом сокращала расстояние, превозмогая себя, свою слабость, что накатывала горячими волнами. Пыталась не обращать внимания на дрожь, от которой содрогалось все тело, на рваные хрипы, которые вырывались из груди при каждом вздохе.
Не знаю почему, но мне было важно достичь рубежа, переступить невидимую линию, которую сама себе нарисовала. Что-то внутри меня говорило: надо! Иди! Не смей останавливаться!
И я шла, задыхалась, моталась из стороны в сторону, будто последняя пьянчуга, но шла, с огромным трудом преодолевая сантиметр за сантиметром.
Дуб уже совсем рядом. Еще пяток шагов и можно будет остановиться, сказать самой себе, что я глупая гусыня и повернуть обратно. В город, во дворец, подальше от этой Академии, от этой дороги, от дуба этого поганого.
Последний шаг и в голове расцвела боль. Яркая, раскатистая, пронизывающая насквозь, от макушки и до кончиков пальцев.
Я уже не думала об отборе, о женихе, которого надо бы поучить хорошим манерам, о золоте, на которое можно поправить дела в усадьбе и отправиться путешествовать. Даже мысли о вкусняшках потеряли свою привлекательность.
Я умираю? Из-за этого поганого дуба? Из-за старого замка с мрачными башнями?
Это же глупо. Я не хочу умирать.
Держась чисто на упрямстве, я приподнялась на руках, потом села на корточки и поползла на четвереньках прочь, обратно к Ралессу, молясь о том, чтобы кто-нибудь появился на дороге. Как назло, никого не было. Блондин с наперсником — единственные живые люди, которые попались мне на этой проклятой дороге за весь день. Они так быстро унеслись, что уже и след простыл.
Перед глазами плыли черные круги, и каждый удар сердца набатом отзывался в ушах.
Я продолжала ползти, несмотря на то что хотелось упасть, закрыть глаза и больше не шевелиться, поддаться серой мгле, что окутывала со всех сторон, холодом впиваясь в кожу.
Ползла вперед, не понимая, где я, кто я, что со мной происходит. Даже не сразу заметила, что камни и жесткая земля под ладонями сменились травой — мой путь сбился с дороги, и я выползла на обочину. Там силы и покинули меня.
