Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Ничего удивительного, — совершенно нелюбезно отреагировал белобрысый нахал, — танцы это не твое.
— Как ты меня хорошо понимаешь. Просто единение душ, какое-то, — я продолжала потешаться, а ненаглядный с каждой секундой все больше мрачнел.
— Как тебя вообще занесло на этот отбор???
— А что не так? Девка я видная. Смышленая.
— Видать не очень, если не в состоянии справиться с таким дурацким испытанием как танцы.
— Откровенно дурацким было то испытание, которое ты придумал, — осадила наглеца, — сам бы побегал по двору с этим зверьем, и зрителей бы с собой взял.
"Нольд насупился еще больше, а воздух вокруг нас накалился. Я его разозлила. Не понравилось сынку наместника, что его гениальную задумку раскритиковали.
— Нормально это было, — процедил сквозь зубы, — Кто надо справился…и кто не надо тоже.
— Ничего нормального. А если бы кто-нибудь шею свернул?
— Например, катаясь на зебраше? — карие глаза полоснули по мне с тихой яростью.
Вот негодяй!
Я оскорбленно отстранилась и попыталась выбраться из его лап, но жених не отпустил, потянул обратно так, что чуть на него самого не налетела.
— Зебраш — просто душка. По сравнению с некоторыми.
Темные брови удивленно поползли наверх.
Неужели он ждал, что буду молчать? Или думал, что, как и все остальные невесты буду улыбаться и расхваливать, несмотря ни на что? Говорить о том, какой он умный, красивый и вообще распрекрасный? Нет.
Хотя глаза действительно красивые.
Он явно привык смотреть на других свысока, и со мной решил поступить также. Правда ходило паршивенько, потому что роста я и так не маленького, да еще и на каблуках. Наглец недостаточно надо мной возвышался, чтобы подавлять своими пламенными взглядами. Жених тоже почувствовал какую-то нестыковку и рявкнул в сердцах:
— Как с тобой неудобно!
— Мне присесть?
— Зачем? — блондин моей иронии не понял.
— Ну как же. Будешь надо мной нависать и грозно глазами сверкать. Выйдет очень устрашающе. Я большой и страшный, р-р-р-р, — изобразила свирепого хищника. — а я буду такая вся хрупкая и беззащитная, с дрожащей губенкой и слезами на глазах.
Нольд громко скрипнул зубами, а я почувствовала, как у меня по коже побежали огненные мурашки.
— Предупреждаю, если захочешь меня спалить — я буду кричать.
