Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Меня ведь если раскружить, то я все на своем пути снесу, и закончится это мероприятие массовыми травмами.
Я заметила, как многие девушки в зале с интересом посматривают на моего компаньона. Причем интерес этот далеко не платонический. Даже Натаэлла оценивающего его рассматривала, думая, что никто не замечает, но, столкнувшись со мной взглядом, тут же недовольно сморщилась и отвернулась.
Промолчать по этому поводу я не смогла:
— Мне кажется, местные сердцеедки считают тебя весьма интересным объектом для охоты. И если не получится заполучить Эревела-младшего, то переключатся на тебя.
— Мне все равно. У меня есть невеста, — равнодушно ответил Джер.
— Принцесса какая-нибудь?"
"— Нет. Простая фея. Но она лучше любой принцессы. И на этом отборе любой нос утрет. Не обижайся.
Я и не думала обижать. Когда мужчина так говорит о своей женщине — невольно восхищаешься, а по спине бегут мурашки.
— Любишь?
— Люблю, — сказал уверенно и без тени улыбки.
В этот момент я его даже зауважала. Вроде еще совсем молодой парень, всего пару лет назад закончил академию, но уже такой серьезный.
А вот вредный блондин такими качествами, похоже, не обладал. Я нашла его взглядом на другом конце зала — он как раз танцевал с Бет. Оба так отчаянно хмурились, будто решали сложнейшие проблемы государственного масштаба.
Норхолл перехватил мой взгляд и как бы ненароком заметил:
— Тебе еще с женихом танцевать.
— Вот счастье-то, — проворчала, как старая бабка.
— В смысле? — ледяной въедливо прищурился.
— Я ему не нравлюсь.
Он оглянулся тайком, потом склонился ниже, и тихо, так чтобы кроме меня никто не услышал, сказал:
— Открою страшную тайну. Ему никто не нравится, — в голубых глазах смех притаился.
— Вот негодяй, — наигранно возмутилась я, — мы тут стараемся. Фокусы ему показываем, а ему не нравится.
— Да и не говори-ка.
— А он еще и глумится над нами.
— Жуткий тип. Надо срочно отдать его на перевоспитание.
— Я бы запросто. Лопату, вилы, и в поле работать. Мигом бы шелковый стал.
Наперсник жениха рассмеялся так громко, что люди стали оборачиваться в нашу сторону. Даже несносный блондин и тот подозрительно уставился на нас, будто почувствовал, что мы над ним потешались.
— Я так живописно это представил, — веселился Джер, и мне рядом с ним даже стало легче.
