Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
Не интересно. Лишь мило улыбаюсь, когда певец дарит мне цветы и поздравляет меня. Зачем мне какой-то незнакомый мужик, пусть и очень известный?
Зато уголовник, как оказалось, мне очень нужен! Раз весь концерт я его высматриваю. Краснею от осознания собственных поступков. Как же стыдно. А ничего с собой сделать не могу. Высматриваю Ворона. Что за наваждение! Ведь знаю, что рискую всем. Главное — Маруся! Но безумное притяжение диктует свои условия Оно сильнее любых доводов рассудка.
— А вот и моя прекрасная жена! — Вадим появляется за моей спиной.
— Очень! — вру на автомате.
Прикусываю язык, с которого едва не слетел вопрос про странного мужчину.
Остаток вечера муж от меня не отходит. Доченька заснула, и мы с Вадимом относим ее в детскую. На публике он осыпает меня комплиментами, целует руки и ведет себя как всегда безукоризненно. Ловлю на себе завистливые взгляды. Ничего нового. Привыкла. Притворство, лживые фразы, улыбки, как же все это изматывает.
Как ни странно помогают мысли о Вороне.
Праздник продолжается практически до утра. У меня уже скулы болят улыбаться. Но лучше так. Перспектива остаться с мужем наедине страшит.
— Значит, тебе понравился мой брат? — спрашивает меня, когда мы входим в спальню.
— Я не знала, что у тебя есть брат… — опускаю голову. От него пахнет яростью, уже интуитивно угадываю эти вибрации. И они не сулят ничего хорошего.
— Есть, — кивает, задумчиво глядя в окно.
— Но теперь вы померились? — нарушаю одно из основных правил — не задавать вопросов.
Нарываюсь ведь. А не могу остановиться. Желание узнать о Вороне больше, сильнее доводов рассудка.
— Все бабы зло… их создал нечистый, чтобы портить мужикам жизнь, — резко оборачивается, впивается в меня колючим взглядом. — И ты, Каринка, никакой благодарности, только позоришь меня.
— Вадим, извини, я не… — поднимает руку вверх. Морщится, как от зубной боли.
— Молчи. Не раздражай меня. Не могу слышать твой писк. Забыла, что могла сейчас за колючей проволокой срок мотать? Сколько тебе светило? Напомнишь? — подходит ко мне, нависает как коршун.
— Пятнадцать, — отвечаю одними губами.
— Тебя я спас от тюряги, а вот его не смог…
Глава 8
— Я буду всегда благодарна тебе за это, — говорю искренне. Если бы не Вадим, я бы никогда не выпуталась.
