Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
— Видел твою благодарность, — презрительно смотрит на меня. — Мужик пальцем поманил, а ты уже хвост распустила.
— Извини, — мне нечего на это сказать.
Знаю, как это выглядело со стороны. А на самом деле это еще хуже. Меня повело. Не отпускает. Даже сейчас перед глазами лицо Ворона, а внутри все скручивает от отчаянного желания, еще хотя бы раз вдохнуть его аромат."
"— Считаешь, что ты нужна ему? — его улыбка режет воспаленные нервы. Только муж умеет улыбнуться так, что свет становится не мил.
— У меня есть ты.
— Так и не научилась правдоподобно врать, — проводит рукой по моим волосам, хватает за прядь и резко тянет на себя.
Закрываю глаза, невыносимо видеть его взгляд. Страшно. Я никогда до конца не знаю, что ожидать от мужа. Он всегда превосходит мои самые жуткие ожидания.
Но сегодня он особенно странный. Разговорчивый. Обычно он ограничивается короткими приказами. Ему больше нравится, когда я сама признаю, себя жалкой и ничтожной.
— Я не вру, дорогой, — вымученная улыбка касается моих губ.
— Никита принял тебя за другую. За женщину, которой ты и мизинца не стоишь. За стерву, которая умела держать мужские сердца в своих маленьких кулачках. Один ее взгляд и мужики штабелями падали к ногам, — он говорит с придыханием, в темно-серых глазах загорается огонь. Сейчас он похож на одержимого. Той другой. Ревности у меня нет. Но есть удивление, что моего непробиваемого мужа мог кто-то так зацепить. Мне казалось это нереальным. — Ради таких мужики готовы совершать любые безумства.
Он умет бить наотмашь словами. Лучше бы реально ударил, чем вот так, медленное уничтожение личности. Но он не бьет. Нет. И при этом его слова заставляют корчиться в муках. Всегда острые как бритвы, прицельно точные.
— Так почему ты не с ней? — нагло спрашиваю. Боль придает сил. — Зачем тебе я?
Вздрагивает.
— Василисы больше нет, — голос пропитан страданиями, губы дрожат. Никогда не видела его в таком состоянии. В глазах океан отчаяния, он бушует, бьется о реальность и мучает его.
Вадим не отпустил ту женщину. Не знаю, способен ли муж на любовь, но к той, он явно испытывал какие-то чудовищные и разрушительные по своей силе эмоции.
— Прости, — отступаю на шаг. Я затронула что-то слишком личное, действительно болезненное.
