Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
Но расплачиваться придется мне.
— Даже извиняться не умеешь. Ни о чем тебе не жаль. Ты домашнее животное, которое только потребляет блага, но так и не научилось ценить. В тебе нет ни благодарности, ни уважения, только страх… не человеческий… животный, — мотает головой, ему больно смотреть на меня, потому что хочет видеть ту другую. — Думаешь, Никита бы не распознал фальшь? С ним было бы по-другому? О нет, дорогая, — истерично хохочет, — С ним еще хуже. Он пол жизни по тюрьмам. У него остался только инстинкт выживания и жажда мести.
— Он тоже ее любил? — вот зачем я это спрашиваю? Почему-то мне дико больно, что практически незнакомый мне человек любил другую женщину. Что со мной? Это же бред?!
— Боготворил. Она была для него всем. Как и для меня. Вася… Василиса… прекрасное и лживое создание… Что же ты натворила… любимая… единственная… неповторимая… родная моя… — он шепчет как в бреду. Смотрит в пустоту и хватается взглядом за тот образ.
Ворон называл меня этим именем. Он действительно перепутал. Сердце сжимается в болезненных судорогах.
— Мне жаль… — шепчу, глотая слезы.
— Нет, это мне жаль, Каринка, — мотает головой, сбрасывает наваждение. — Что я пытался воссоздать ее образ. Обманывал себя. Ты в курсе, что я просил врачей сделать твою физиономию похожей на Василису, — хватает меня за подбородок и не дает отвести взгляд.
— Нет. Зачем? Это же… — задыхаюсь.
— Глупо? — смеется. — Еще как. Но я не мог иначе. А ты должна мне ноги целовать, что подарил тебе внешность. Как бы ты выглядела без меня? А?
Молчу. Стараюсь не смотреть в его безумные глаза.
— Отвечай, Каринка! — трясет меня за плечи.
— Жутко… — всхлипываю.
— Почему?
— Из-за ожогов…
— Кто в этом виноват? — он упивается моей болью. Сам горит в аду, и хочет, чтобы я варилась в адском котле. Заставляет вспоминать.
— Знаешь, Вадим, — слезы высыхают, поднимаю голову и встречаю его взгляд, — Я бы сделала это еще раз, и еще.
Глава 9
— Карательницей себя возомнила. А на самом деле, просто крыша подтекает. Как, Каринка? Скажи как, мне после всего доверять тебе ребенка? — проводит пальцем по шраму за ухом.
— Я Марусе никогда вреда не причиню! И ты это прекрасно знаешь! — замираю, даже не дышу.
