Автор
Дрожащие руки и волосы на щеках свидетельствуют о напряжении, когда Ульяна решительно заявляет: "Мой отец возвращается!" Этот прямолинейный признавание буквально вытягивает ее из себя. Я словно смотрю издалека на происходящее, а сам стираюсь под давлением этой тайны и неизвестности....
Прямо сейчас я не могу попасть ногой в штанину. В глазах двоятся собственные ноги. Или правильнее сказать четверятся? Если их сейчас четыре.
— Да где же настоящая, — хнычу я, опять промазывая и больно ударяясь пяткой о мраморный пол.
Рината садится рядом, и направляет мою ногу в нужном направлении.
— Больше лучше не пей, а то Данилов вышвырнет тебя.
— Ринат, да я же всего один бокал, — рассеяно тяну я, поднимаясь.
Мне так легко и хорошо. Невесо-о-о-омо. Хочется обнимать и целовать всех вокруг. Весь мир. За то, что он такой прекрасный.
— Тая, где твоя сумка? — Рината останавливает меня и упирается ладонями в мои плечи, не давая ей себя обнять.
— Что? — я не понимаю к чему она вообще.
— Сумка твоя где? Ты же пришла на работу с сумкой? Или без? Или с пакетом?
— А! Да… — я стучу пальцем по губе. — Сумка! У меня рюкзак. Я прокручиваюсь на пятках и начинаю осматривать раздевалку. — Он там, — машу я в сторону своего боевого рюкзака, который прошел со мной столько испытаний.
Рината меня отпускает и возвращается в глубь раздевалки, затем она вешает мне на спину рюкзак, берет меня за руку и тянет в зал.
— А почему через зал выходим? — мне хочется быстрее посмотреть на вечернее небо, а не на всех этих богатых снобов. А ведь дежурный вход ближе.
— Потому что там Данилов. Хочешь, чтобы он увидел тебя такой? — шипит Рината и выводит меня в зал, я ей повинуюсь, шагаю за ней след в след, глядя себе под ноги и все еще пытаясь разобраться какая пара ног из двух настоящая, а какая нет, пока Рината не произносит: — А чего это Булатов вечером в воскресенье тут забыл?
Я мигом отрываю взгляд от своих ног и прослеживаю куда смотрит Рината.
Дамир! Дамир!
Какой же он красивый.
Надо срочно его обнять и поцеловать. Он же такой хороший. Такой прекрасный. Добрый. Сострадательный. Чу…
— Отпусти, — шиплю я на Ринату, ощущая, что она меня удерживает.
С силой освободив руку от ее захвата, иду в сторону Дамира. Очень быстро иду, словно лечу, наверное, все дело в четырех ногах, — мысленно хихикаю я.
— Тая?
Я не обращаю внимания на его удивление, а буквально наваливаюсь на него в попытке обнять.
— Да, что ты творишь? — зло шипит он и крепко сжимает мои запястья, не давая себя обнять. Я же неловко плюхаюсь к нему на коленки и тянусь к уху.
— Представляешь, у меня четыре ноги и оказывается с ними можно так быстро ходить, — смеюсь, а затем высовываю язык и легонько касаюсь им мужской шеи."
"Он так притягательно пахнет, что я не могу устоять.
