Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
Можно, но немыслимо, потому что раздел имущества — это конец, точка, финишная ленточка, забежав за которую ничего не остается, только упасть замертво.
И еще гордость, да, да!.. У меня же есть гордость.
Но что с ней делать, когда он бросает меня и вот-вот бросит навсегда?!.
— Да никого я не встретил! — сказал он с досадой. Видимо, не следует спрашивать мужчину о его личной жизни. Также нельзя препятствовать ему, когда он вознамерился уйти, ибо все равно уйдет, но гордость может пострадать…
— А если не встретил, то почему ты уходишь?.
— Ну вот, — пробормотал муж. — Началось.
— Нет, нет, нет, — забормотала Надежда, отняла руки от глаз и поморгала, чтобы он видел, что она не плачет, и посмотрела умоляющим собачьим взглядом.
— Не бросай меня, а?.. Ну пожалуйста!.. Ну, разлюбил, так хоть пожалей меня, вот прямо сейчас возьми и пожалей, как жалел всегда, если я температурила или ушибала палец!.. Ты брал меня за руку, целовал в ладонь, шептал какие-то глупые слова, и становилось не больно и не страшно.
Я же вижу. Я столько лет тебя знаю!..
— Мне скучно, — сказал он решительно. Он все время говорил решительно, наверное, потому, что долго готовился к разговору. — Тебя никогда нет дома, а я должен тебя ждать! Мне неинтересно с твоей тусовкой, а больше ты никуда не ходишь, потому что ты все время на своей гребаной работе!
— Давай ходить! — пылко и страстно крикнула Надежда.
— Поздно, — сказал муж. — Я тебя все-таки разлюбил, Надь. Ты понимаешь?
И тут она поняла.
Он никогда в жизни не называл ее Надей. Только Надюха или Надежда. Надя — персонаж из другой жизни, в которую они сейчас, должно быть, только вступали.
— Ты меня разлюбил.., совсем? — жалобно спросила она. Слезы подступили к последнему рубежу обороны, и никак нельзя было допустить, чтобы они прорвали плотину и затопили все вокруг.
— Да ничего мы не посмотрим, Надь! Все же и так ясно.
— Ясно, — повторила Надежда. — Ясно. И до Нового года ты не…
— Да зачем нам сроки?! Все рано ничего не изменится!
— Ты уверен?
Он перестал отводить глаза в сторону и кивнул.
