Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Виктор свободной рукой рывком задирает футболку и втягивает в рот, окаменевший от напряжения сосок.
Чуть потрогав его кончиком языка, он начинает с силой его посасывать, и меня выгибает. Я чувствую, как внизу живота все сжимается, будто запуская электрический водоворот.
Жалобный стон, вырвавшийся у меня на самой вершине перед падением в темную теплую бездну, воспринимается Воронцовым как отмашка к более активным действиям.
Убрав руку от истекающей соками киски, он, глядя мне в глаза, демонстративно облизывает пальцы, вгоняя меня в краску, хотя лицо и так горит от румянца возбуждения.
"Виктор встает надо мной на колени и оглядывает меня. В его взгляде горят плотское желание, чистая похоть, предвкушение и удовольствие от вида подрагивающей от оргазма меня.
Я вижу не только обтянутое тканью домашних штанов достоинство. Головка выглядывает над резинкой, приводя меня в смятение.
Откинув в сторону скомканное одеяло, он устраивается между моих уже разведенных ног. Воронцов обеими руками подцепляет мои влажные трусики и тянет вниз.
Глава 35
Доставив мне удовольствие, Виктор рассчитывает получить свое.
И хотя я пытаюсь помешать его рукам, но испытанная сладость и то, что там внизу все еще пульсирует между ног, мешает мне быть твердой в своем намерении остановить Воронцова.
Я словно бы сыта не до конца.
И руки безвольными плетями опадают на постель.
Все, что происходит, для меня ко во сне.
И в этот раз именно Виктор успевает среагировать, когда за дверью раздается топот ног. Прежде чем распахнется дверь, он успевает накрыть меня своим телом, загораживая от детских пытливых взглядов.
Я еще хлопаю глазами, а Воронцов уже натягивает на нас одеяло, матерясь шепотом.
Видимо, он еще надеялся, что нас пронесет, и дети бегут куда-то в другое место, но, увы ему.
Ручка двери поворачивается, и спальня заполняется галдежом:
– Мам, я встал! – возвещает маленький Капитан Очевидность.
– Хочу корону, – требует Тиль косу, которую я вчера обещала ей сделать.
– Варя, дверь! – стонет, уронив мне лоб на плечо, Воронцов.
Я бестолково смотрю, как дети, помогая друг другу, забираются на высокую кровать, и меня начинает разбирать смех.
Я стараюсь сдерживаться, но смешки прорываются все равно.
– Весело тебе? – шипит Виктор, переползая через меня на другую от детей сторону. Похоже, помнит про мусоровоз. Да и Тиль не особо задумывается, куда она там опирается. – Тронь, это тебя не спасет.
Он говорит мне это на ухо, и у меня во рту мгновенно пересыхает.
