Это же выстрел! Следом — еще парочка, и на вершину холма выбежал шрамированный оборотень, к моему дикому удивлению держащий в руках набитую кремами, мылом, шампунями и бритвенными принадлежностями, ванну.
— Уходим! — скомандовал он мне.
Я подскочил, схватил его за подставленный локоть, и мы вернулись на поляну.
— Всё, лавочка закрыта, — поставив ванну на траву, сообщил он. — Полиция и какие-то попы приперлись. С ними усатый — наверно, ваш фермер.
— Хорошо, что мы успели вынести все ценное, — сохранил оптимизм Лёха.
Ему-то что? Ему-то ничего не угрожает.
Физрук подошел к пацану и взял его за плечи:
— Алексей, слушай меня очень внимательно.
Лёха посерьезнел и кивнул — слушает.
— Способность Андрея — уникальна, поэтому он сам — невероятно ценен. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — посмотрев на меня, кивнул мелкий.
— С этой минуты ты должен беречь его даже ценой своей жизни. Его способность — шанс изменить нашу жизнь. Жизнь всей деревни. Никогда, никому не рассказывай ни о способности Андрея, ни, тем более, о том, что он из другого мира. Важнее него, — указал рукой на меня. — Ничего нет, потому что другого такого шанса может не быть никогда. Ты понял?
— Я понял, Геннадий Петрович, — серьезно кивнул Лёха.
— В туалет я буду ходить один, — влез я.
— А вдруг утонешь? — стебанулся физрук. — Короче! — не дал ответить. — Алексей, беги к старосте, пусь собирает Малый круг и как можно быстрее идут сюда.
— Понял! Можно в боевой форме? — жалобно посмотрел на шрамированного.
Пацан зашел за дерево, разделся и выбежал уже в виде где-то полуметрового в холке роста, черного волчонка. Цвет глаз не изменился, черный нос жизнерадостно блестел на солнце, из открытой клыкастой пасти свисал язык. Пушистым хвостом машет совсем как собака, мощные лапы заканчиваются опасно блестящими когтями, а на голове потешно топорщатся треугольные уши. Это ведь не гомосексуализм и не педофилия, если я почешу волчонка за ухом? Никакого эротического подтекста, чистая и невинная любовь к животным!
Лёха щелкнул зубами на тянущуюся руку — не хочет чесаться, обидно.
— А разговаривать можешь? — спросил я.
Волчонок покачал головой — не может.
— Беги уже! — напомнил Геннадий Петрович, и Лёха втопил во все четыре лапы.
Просто чудовищная скорость — да за ним остаточный след остается!
— А есть какой-нибудь рекорд скорости в боевой форме? — спросил я физрука.
— Триста семьдесят два километра в час, — кивнул он.
