В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Большую часть комнаты занимали стопки и подшивки районной газеты за многие годы. Пыль лежала на них толстым слоем, а по углам комнаты соткали свою паутину деловитые старательные пауки.
Поэтому вполне понятно, что Павел Ячменный не очень спешил домой.
Однако, как мы уже говорили, все расстояния в поселке Васильки невелики, и не прошло и десяти минут, как незадачливый корреспондент приблизился к своему дому. Взглянув на вросшую в землю избушку, Павел вздохнул и привычно подумал, что надо бы починить крышу, да все руки как-то не доходят.
И увидел на крыльце поджидающего его человека.
— Здорово, — проговорил тот, шагнув навстречу Ячменному. — Не ждал?
— Здрасте! — ответил Павел, замедлив шаги. — Давненько вас не было! Никак, уезжали?
— Дела, Павлик, дела! Ну что — в гости-то позовешь?
— Да у меня… того… не прибрано… и угостить вас нечем…
— А это ничего. Я человек негордый, неизбалованный. Воды стакан нальешь — с меня и довольно. Вода-то у тебя, надеюсь, есть?
— Колодезная, — Павел достал из-под крылечка ключ и с явной неохотой отпер дверь.
Тимоша громко мяукнул и устремился навстречу хозяину, намереваясь потереться о его ноги. Но тут он увидел гостя, радостное мяуканье перешло в вопросительную и неприязненную интонацию, и огромный котище опасливо отступил к незастеленной хозяйской кровати.
— Нехорошо живешь, — проговорил гость неодобрительно, окинув быстрым взглядом комнату, — неаккуратно!
— Я вас предупреждал… — пробормотал Ячменный, поспешно поправляя несвежее одеяло и заталкивая ногой под кровать невесть как оказавшийся летом посреди комнаты валенок.
— Да я, собственно, не о том! — небрежно отмахнулся гость. — По мне, хоть сортир в доме устраивай, твое дело. Живи хоть в хлеву, если тебе нравится. Я не о том. Болтаешь ты, Паша, слишком много! Нехорошо это, Павлик.
— Да я разве что… я ничего такого… — Ячменный испуганно взглянул на гостя. — Разве я когда…
— Когда, Паша, когда! Разве не ты в «Васильке» только что соловьем разливался, что все знаешь, до всего своим умом дошел, все изучил досконально, пять чемоданов информации собрал?
— Да это я так… это я спьяну… чего не наболтаешь… вы не подумайте, я никому… — Ячменный воровато стрельнул глазами и переступил поближе к двери.
— Ну, теперь-то, Паша, ты точно никому! — Гость нехорошо усмехнулся и шагнул в его сторону, отсекая невезучему журналисту единственный путь к отступлению.
