В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
— Да где ему быть-то? — блудливо усмехнулась она и кивнула на свои окна. — Отдыхает в кроватке от трудов праведных… Хилый нынче мужчина пошел, ты, дед Семен, мне его не заменишь? Говорят, старый конь борозды не портит…
— Людмила! — неожиданно строго приказала Аглая Васильевна. — Рот закрой и Николая позови!
Снова Надежда в который уже раз удивилась, как кстати у старухи наступает просветление, а Люська и сама видно сообразила, что трещит не в добрый час и стукнула в окошко со словами:
— Коля, выйди во двор! Надо очень!
— Что у тебя, Семен Степаныч? — Участковый, позевывая, вышел на крыльцо — босой, в одних брюках.
— Просьба у меня к тебе, Николай, — глухо сказал старик, — пристрели Найду мою…
Бум! Люська выронила пустое ведро, и оно с гулким грохотом покатилось по ступенькам, а Надежда Николаевна в ужасе прижала руку к губам.
— Помирает она, — едва слышно произнес старик, — пристрели, чтоб не мучилась…
Участковый, как был босой, пересек двор и скрылся за калиткой.
Собаке было плохо. Она лежала в тенечке на вытоптанной траве возле своей будки, рядом стояла нетронутая миска с едой. Услышав шаги хозяина, Найда подняла голову и поглядела на людей глазами, казавшимися бездонными от страдания. Левая передняя лапа была странно откинута в сторону, и даже сквозь слипшуюся шерсть видно было, что она сильно распухла.
— Третьего дня напоролась в лесу на железину, — скорбно объяснил дед Семен, — возле старых дотов мы были.
— Угу, — понимающе кивнул Николай, — вроде умная у тебя собака, а вот поди ж ты…
Найда застонала и опустила голову.
— Помирает, — всхлипнула Люська, — кто у старых дотов на железяку наступит — обязательно заражение крови будет!
— Сделай, Николай, — настойчиво говорил старик, — что животная зря мучается…
— Да как же это, Семен Степаныч… — запинаясь, заговорил Николай, и Надежда увидела, что этот большой и сильный человек растерялся, — да я и не могу из пистолета-то, у меня оружие табельное, патроны все подотчетные…
— А я тебе ружье дам! — Дед Семен шагнул в дом и вынес оттуда охотничье ружье.
С тяжелым вздохом участковый взял ружье и оглянулся на женщин.
— А ну, идите отсюда!
— Стойте! — неожиданно для себя закричала Надежда. — Ее лечить надо!
— Какой там лечить! — отмахнулся участковый.
