В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
— В смысле, из психиатрической больницы? — уточнила Шилохвостова, ничуть не удивившись. — По какой территории, Коленька? По всему миру, или по Европе, или только по России?
— Ну, я думаю, по Питеру и Ленинградской области, — ответил Николай Иванович, сужая границы поиска.
— Никаких проблем! — Анна защелкала толстыми пальцами по клавиатуре компьютера. — Тебе распечатать или так, на словах?
— Конечно, распечатать!
Анна сбросила с принтера коробку австрийского шоколада, вставила в него несколько листков бумаги и нажала на кнопку.
Через минуту она протянула участковому листок бумаги, плотно покрытый текстом.
— Ну, дальше ты уже сам, Коленька, ладно? А то у меня еще много работы…
Не успела она договорить, как настырный телефон снова взволнованно зазвонил.
— Шилохвостова! А, Славик! Конечно, узнала… такую обувь делают только в Мариуполе, на второй обувной фабрике имени академика Бондаренко…
Участковый, стараясь не шуметь, выскользнул из кабинета и прошел несколько шагов до лестничной площадки, где младший персонал управления курил и обменивался новостями.
— Здорово, Черенков! — приветствовал Николая знакомый капитан. — Что там у тебя, опять маньяк орудует? Петухов ходит злой, как будто его оса в одно место укусила! Есть там какие-то подвижки?
— Работаем… — вздохнул участковый, уселся на подоконник и развернул перед собой распечатку.
Всего за последний месяц в городе и области произошло пять происшествий, соответствующих профилю запроса.
Один человек пропал из психиатрической больницы имени Сухово-Кобылина на Ланском проспекте, двое — из психоневрологического диспансера номер два на Васильевском острове, еще один — из специализированного психиатрического отделения больницы имени Ермака и, наконец, последний — из знаменитой психбольницы номер два на набережной реки Пряжки.
Николай Иванович сразу отнесся с сомнением к тем двоим, что пропали из диспансера на Васильевском: это были мужчина и женщина лет сорока, Валентин Рассказов и Валерия Садовская, пропали они в один и тот же день и, скорее всего, в одном и том же направлении.
Кроме них, в списке были еще трое — Валдис Калниньш, пропавший из больницы Сухово-Кобылина, Никодим Прохоров, сбежавший с психиатрического отделения больницы имени Ермака, и Антон Реутов с набережной Пряжки.
По этим трем кандидатурам нужно было провести основательную проверку.
