В Отомщенный любовнике Дж. Р. Уорд создает острые дебаты о героях и злодеях в мире романа, где добродетель часто скрывает своё истинное лицо, а зло порой прячется за маской честности. Страстные взаимоотношения и сложная логика привлекают к себе внимание, создавая драматическую атмосферу с элементами мрачной философии....
Ривендж, сын Ремпуна, лишил ее голову всех мыслей, словно заглушил внутренний генератор в ее мозгу, оставив ее без источника подзарядки.
И потом он улыбнулся.
Этот мужчина, он был коброй, на самом деле… гипнотизировал своей смертоносностью и красотой. С ирокезом, жестким, умным лицом и огромным телом, он был чистым сексом, мощью и непредсказуемостью, завернутыми в… ну, в черный костюм в тонкую полоску, который, очевидно, был сшит для него на заказ.
– Хорошо, спасибо, – сказал он, разгадав тайну того, что она только что у него спросила.
Элена помедлила, и он слегка улыбнулся, без сомнений, потому что знал, что все медсестры не любили находиться с ним в тесном пространстве. Очевидно, он наслаждался этим. По крайней мере, именно так она восприняла это сдержанное, завуалированное выражение на его лице.
– Я спросил, как ты поживаешь? – протянул он.
Элена положила его карту на стол и достала стетоскоп из кармана.
– Прекрасно.
– Уверена в этом?
– Безусловно и несомненно, – сказала Элена, поворачиваясь к нему.
– И мою температуру.
– Да.
– Желаешь, чтобы я открыл для тебя рот?
Элена покраснела, и сказала себе, что смущение вызвано не его низким голосом, придавшим вопросу сексуальность и неспешность ласки обнаженной груди.
– Эм… нет.
– Как жаль.
– Пожалуйста, снимите пиджак.
– Потрясающая мысль. Беру назад свое сожаление.
Отличный план, подумала Элена, иначе она вбила бы ему сожаление в одно место, вместе с термометром.
Мускулы на плечах Ривенджа перекатывались, когда он выполнил ее просьбу, и он небрежно бросил несомненное произведение искусства в области мужской моды на соболиную шубу, которую аккуратно сложил на кресле. Так странно: независимо от времени года, он всегда носил меха.
Шуба стоила больше, чем весь дом, который снимала Элена.
Когда он скользнул длинными пальцами к запонке с бриллиантом на правом запястье, Элена остановила его.
"– Вы могли бы закатать рукав на другой руке? – она кивнула на стену позади него. – Слева для меня больше места.
Он помедлил, но потом взялся за другой рукав. Закатав черный шелк выше локтя, на массивный бицепс, он прижал руку к телу.
Элена достала прибор для измерения давления из выдвижного ящика, расстегнула его и приблизилась к пациенту. Прикасаться к нему – всегда испытание, и она потерла руку о бедро, настраиваясь. Не помогло.
