Вторая половина рассказа. Я вошла в огромную гостиную с опаской. Боже, какая красота! Потолки высокие — над двумя этажами, окна с витражами изображают прекрасные пейзажи, пол мраморный, стены украшает роспись в позолоченных узорах. За столом на скатерть выложено деликатесы, серебряные блюда переполненные вкуснейшим салатом, напитками и бокалами вина.
— Только не сейчас!!!
Ага, сейчас особенный момент.
Я нарочито медленно подняла на него глаза, а потом по-дурацки улыбнулась.
В глазах Уильяма отразился страх. Как мило!
— Лекаря! — вдруг вскочил он и заметался по комнате. — Срочно лекаря!!!
И выскочил из гостиной, оставив меня в полном одиночестве.
Я стремительно отмерла, схватила кусочек аппетитно зажаренного мяса и сунула себе в рот. Пока жевала, напряжённо думала.
Лекарь — это плохо. Это прямо-таки проблема. Он может меня разоблачить. Нужен какой-то план!
Рука уже привычно легла на грудь, нащупывая под платьем медальон. «Пусть лекарь не сможет приехать в поместье несмотря ни на что…» — прошептали губы и трепетно дрогнуло сердце…
Глава 16. Очередная загадка ""хорошего Уильяма""…
Кэтрин покинула поместье утром — обиженная смертельно. Я наблюдала за её отбытием через окно. Пока золовка садилась в карету, кутаясь в меховой плащ, две служанки тащили три увесистых чемодана. Значит, отчаливает далеко и надолго…
Я усмехнулась. Что ж, так-то лучше!
Но не успела карета золовки выехать за ворота, как в поместье появилась другая — черная, с тонкими стенками и без знаков отличия. Из неё неуклюже выбрался знакомый лекарь, придерживая шляпу на голове.
Всё внутри меня похолодело, и рука непроизвольно потянулась к медальону. Не сработало? В чём же дело?
Но когда страх липкими пальцами попытался охватить душу, я решительно его отвергла. Будем считать это вызовом, который мне по плечу. У страха глаза велики и всё такое…
Кто сказал, что этот мужчина достаточно компетентен? К тому же, я весьма искусна в актерской игре. Прорвёмся!
Ободрившись таким образом, я поспешила улечься в кровати, чтобы окончательно расслабиться и отдохнуть перед предстоящей «схваткой».
Но лекарь не явился ко мне ни в обед, ни к вечеру.
Когда служанка — не Фима — принесла вечерний перекус, я прислушалась к доносящимся из коридора разговорам. Мимо шли две служанки и тихо переговаривались.
— Говорят, лекаря искусала бешеная крыса. Вся гостиная в крови. Он наспех перевязал раны и уехал, так и не поднявшись к госпоже…
— Боже, жуть какая! У нас завелись бешеные крысы??? О нет, я же видела две норки в кладовой! Нужно немедленно заложить их камнями…
— Господин лютует. В приступе ярости разбил вазу прошлого столетия, да, ту синюю, что стояла в кабинете…
— Б-р-р… Боюсь его, когда он такой. Фима до сих пор разукрашенная ходит…
— Не скажи…
Служанка, прислуживающая мне, поспешила гаркнуть на болтушек и прикрыла дверь.
